Страница 74 из 146
К чему я точно не была готова, так это к тому, насколько близко мы сидим на коне. Ноги Экера касаются моих, внутренняя поверхность его бедер обжимает мой зад, его руки, держащие поводья, прижимаются к моим бокам.
– Мы находимся к западу от Темного Леса, – сообщает Йорген. – На вашем месте я бы держался к нему так близко, как только можно. Там меньше патрулей.
– Севернее или южнее? – спрашивает Экер.
– Южнее. Там меньше троллей.
– Простите, что?
Троллей?
Экер улыбается в ответ на мою реакцию.
– Они редко нападают, но люди все равно стараются их избегать.
Йорген пристально смотрит на меня.
– От их запаха невозможно избавиться. – Ладно. Южнее так южнее.
Экер щелкает языком, и конь двигается вперед. Я чувствую, как его мышцы сокращаются при каждом шаге. Я оборачиваюсь, чтобы помахать на прощанье, но домик уже исчез, будто растворившись в воздухе.
– Он заколдован, – объясняет Экер. – Йорген – мастер создавать иллюзии. Он заставляет глаза обманывать самих себя. Вчера я едва не пропустил их дом.
Как интересно.
Я не могу расслабиться, пока грудь и живот Экера касаются моей спины. Каждый шаг коня сопровождается скольжением его тела по моему. Это своего рода пытка. Я чувствую, как краснеют шея и щеки, но если Экер и видит это, то ничем не дает знать, что обращает на это внимание, как и на то, что мое тело напряжено.
Слышится негромкое хлопанье крыльев, и на шею коня приземляется Блю. Конь дергает ушами, но не замедляет шаг и не проявляет никаких признаков беспокойства.
– Привет. – Я протягиваю руку, чтобы почесать Блю шейку. В памяти всплывает рассказ Йоргена об изуродованных телах. – Хорошая работа, – говорю я ему. – Спасибо тебе.
Экер фыркает, но тоже протягивает руку, чтобы пощекотать перышки на голове Блю.
Мы едем много часов. Блю кружит над нами, а мы с Экером молчим. И только когда солнце клонится к горизонту и мы заезжаем глубоко в лес, я решаю прекратить пытаться держать между нами дистанцию. Прилив энергии за день ослабел, и желание опереться на Экера берет верх над упрямством.
Он никак не реагирует, когда я расслабляюсь и прижимаюсь к его груди, и все так же продолжает смотреть вперед.
– Изменился ли твой взгляд на самопожертвование после того, как ты обманула смерть?
О.
Он вспомнил, что я сказала тогда Вэду.
– Я рада, что жива, и благодарна за это, – отвечаю я. И чувствую, как Экер делает глубокий вдох.
– Это хорошо.
На мгновение я вижу себя его глазами, но это быстро проходит.
– Спасибо тебе, – благодарю я. – Не только за то, что спас мне жизнь, но и за то… что заботился обо мне.
Его голос звучит более хрипло и грубо, чем я ожидала.
– Не стоит благодарности.
– Но ты, черт возьми, не сообщил мне, что я умираю. Ты все-таки мог бы и поделиться этой информацией.
– Зачем? Что бы это изменило?
– Я имела право это знать.
Следует пауза, во время которой я злюсь про себя, после чего он говорит:
– Я боялся. Мне казалось, если я озвучу это, это станет реальностью. – Он проводит большим пальцем по моему предплечью. – Прости. Я должен был тебе сказать.
Его искренность гасит остатки моей злости.
– Пообещай, что больше не будешь скрывать от меня информацию. Если она касается меня, – уточняю я.
– Обещаю, – твердо говорит он.
– Хорошо. А теперь расскажи, почему все мне кланяются.
Он коротко смеется.
– Это что, провокация?
– Эй, ты только что пообещал ничего от меня не скрывать.
– Целители известны своей религиозностью. Они склонны считать, что человек, который наделен властью над одной из четырех стихий, получил эту силу от самой Матери Природы. Таким образом она хотела создать идеальный мир. Но предание гласит, что они постоянно сражались друг с другом за верховенство, и это привело к хаосу, а не к стабильности. Чтобы защитить мир от полного уничтожения, Мать Природа создала людей, способных противостоять стихиям.
Я вспоминаю наш разговор в Элэхе.
– Ты имеешь в виду Наследников.
– Да. – Экер натягивает поводья и заставляет коня перейти на шаг, когда видит пересекающий лес ручей. Он спешивается первым и поворачивается, чтобы помочь мне. – И в последний раз, когда по земле ступала заклинательница света, она
повелевала
четырьмя стихиями и всем миром.
Я поднимаю на него глаза, осознав, что он так и не убрал руки с моей талии.
– Какой она была?
Ему не нужно отвечать – я все понимаю по его глазам. Кем бы ни была эта заклинательница света, она отнюдь не отличалась добротой. Он на мгновение прижимает меня к себе, а затем отпускает.
Крошечные рыбки бросаются врассыпную, когда я опускаюсь на колени рядом с ручьем. Длинношеяя птица ступает по его дну, пока наш конь шумно пьет. Я набираю горсть прохладной воды, чтобы напиться, и это самая чистая вода, которую мне когда-либо доводилось пить. Затем, откинув волосы на плечо, я поливаю разгоряченную шею.
Вдруг я вижу себя сзади – глазами Экера. Я ощущаю вкус воды, которую он пьет из бурдюка, неотрывно глядя на изгиб моей шеи. Я по-прежнему осознаю себя и будто нахожусь в двух местах одновременно. Я снова поливаю шею, видя его глазами, как капли стекают по ней и исчезают за воротом блузки.
Я осмеливаюсь оглянуться через плечо и разрываю эту связь, встретившись с ним взглядом. Присев на корточки, он наполняет опустевший бурдюк, уже не глядя на меня.
Я предпочитаю, когда его внимание сосредоточено на мне.
– Поэтому ты не встал на колени?
На его губах расцветает улыбка, затем он закупоривает бурдюк и искоса смотрит на меня.
– А ты бы хотела, чтобы я встал?
Меня так и тянет улыбнуться в ответ.
– Нет, если ты считаешь, что я реинкарнация той злой правительницы.
Он улыбается шире, но затем резко становится серьезным.
– Ты не реинкарнация, и ты точно не злая.
– Откуда ты знаешь?
– Просто знаю, и все.
Мы стоим совсем близко друг к другу, и до меня слишком поздно доходит, что я пялюсь на его губы. Щеки заливает жаркий румянец, когда я встречаюсь с ним взглядом и вижу, что он делает то же самое. Его взгляд перемещается от моего рта к глазам и обратно.
Он стряхивает с рук воду и убирает с моего лица упавшие пряди.
– Я верю, что ты принесешь людям мир.