Страница 83 из 168
Пребывая в растерянности и не зная, что предпринять, 5 мая 1789 года он наконец позволил созвать Генеральные штаты — собрание дворянства, церкви и мещан. Они не заседали с 1614 года. Это была предварительная капитуляция Людовика как абсолютного монарха. Однако ни он сам, ни его советники не осознавали всей серьезности грозящих опасностей. Новая власть уже готовилась взять бразды правления в свои руки. Третье сословие, буржуа, имело в обществе и экономике такой вес, что стремилось участвовать в формировании политического курса. Когда же началось собрание Генеральных штатов, сразу выяснилось, что дворянство и церковь не собираются отказываться от своих привилегий, не говоря уже о том, чтобы делиться политической властью. В одну из очередных пауз, когда продвижению вперед воспрепятствовали процедурные вопросы и король не мог добиться никакого решения, — семнадцатого июня третье сословие призвало к созданию Национального собрания. К нему присоседилась либеральная аристократия, а через два дня и большинство депутатов от духовенства. Двадцатого июня в бальном зале Версаля эти люди принесли клятву, что не разойдутся до тех пор, пока не разработают конституцию. И хотя Людовик был готов к уступкам, всеобщее равенство и упразднение аристократии он отверг. Когда же распространилось известие о том, что Неккер уволен, а королевские войска вступили в Париж, где положение со снабжением стало катастрофическим, — 14 июля 1789 года бочка с порохом взорвалась. Разъяренная толпа атаковала оружейный склад. Сперва, собственно говоря, чтобы захватить в свои руки амбары с продовольственными запасами. Но затем повернула к Бастилии, ненавистной тюрьме французской монархии. После многочасового боя маленький гарнизон капитулировал. С солдатами жестоко расправились, а наколотую на пику голову коменданта пронесли по Парижу. Началась французская революция.
Тем временем Мария Антуанетта пыталась убедить своего мужа бежать с семьей в Мец. Там стояли роялистские войска. Но он не поддался на уговоры. Поскольку в течение следующих недель король отказывался публично отречься от феодальных прав, у публики возникло предположение, что за упорством Людовика стоит его жена. Основной мишенью ненависти отныне стала «l'Autrichie
В качестве иллюстрации ее цинизма и бессердечности с быстротой лесного пожара распространился следующий анекдот. Якобы однажды, катаясь в своей коляске, Мария Антуанетта спросила, почему все люди выглядят такими несчастными. «Ваше величество, они же лишились хлеба», — вроде бы ответили ей. И в самом деле, неурожай 1789 года резко взвинтил цены на хлеб. Народу грозил голод. Однако на данное ей пояснение Мария Антуанетта будто бы бросила: «Если у них нет хлеба, пусть едят пирожные» («S'ils n'ont pas de pain, qu'ils mangent de la brioche»).
Скорее всего, она никогда не произносила этих слов. Больше похоже на правду, что кто-то позаимствовал их из «Исповеди» Руссо, пользовавшегося широкой популярностью во время революции. В написанном между 1766 и 1770 годом сочинении он упоминает одну принцессу — имени он не стал называть, — которая при виде голодающих обронила эти слова. Другие предполагают, что за сто лет до этого так сказала Мария Терезия, супруга Людовика XIV. В то время, когда Руссо описал этот случай, Мария Антуанетта была еще ребенком и жила в Австрии. Тем не менее во Франции 1789 года каждый верил тому, что только Мария Антуанетта могла быть автором такого циничного ответа. В памфлетах и пьесах ее оскорбляли беспрестанно. Поговаривали даже, что она вступила в преступную связь со своим сыном.
В июне 1791 года семья пыталась бежать. Их обнаружили в Варение, арестовали и препроводили обратно в Париж. Мария Антуанетта, должно быть, поседела за одну ночь. Затем в королевских покоях парижского Тюильри нашли бумаги, в которых был изложен план контрреволюции. Десятого августа 1792 года Тюильри был атакован, королевскую семью в тот же день заключили под стражу в замке Тампль, бывшей парижской резиденции тамплиеров, а Людовик как король был низложен. Теперь он был всего лишь «гражданином Луи Капетом».
С июля революционеры находились в состоянии — названной позднее Первой коалиционной — войны с Австрией, на стороне которой сражались многие европейские государства: среди прочих Пьемонт, Пруссия, Великобритания и Испания. Тамошние династии не желали признать замещения монархии новой формой правления в общем и упразднения французской монархии в частности. Сначала дела плохо организованных революционеров складывались неважно. Но затем сражение при Вальми 20 сентября 1792 года изменило ход войны.
Революционные войска впервые выдержали массированную атаку неприятеля. Гете, который стал свидетелем артиллерийского сражения в обозе герцога Саксен-Веймар-Айзенахского, произнес вечером в кругу штабных офицеров знаменитые слова: «Здесь и сегодня начинается новая эпоха мировой истории, и вы могли бы сказать, что присутствовали при этом».
Однако Людовик по-прежнему был опасен для революционеров. У него оставалось много приверженцев. Боялись контрреволюции. На улицах Парижа бушевал сброд, который требовал головы Людовика. Прежде всего предводитель радикальных якобинцев хотел видеть сверженного короля устраненным раз и навсегда. В конце концов Национальный конвент с перевесом всего в один голос, триста шестьдесят один против трехсот шестидесяти, приговорил Людовика к смертной казни. 21 января 1793 года его обезглавили на площади Революции (сегодня площадь Согласия). Отрубленную голову показали толпе.
Заключенная в тюрьму Консьержери, одна из более двух с половиной тысяч других пленников, Мария Антуанетта, отныне «вдова Капет», производила впечатление своим благочестием, мужеством и достоинством. Окно ее тюремной камеры замуровали, а саму держали под неусыпным наблюдением. Она не могла сделать ни единого шага без присмотра. У нее уже отняли второго сына, которого после смерти его старшего брата в июне 1789 года провозгласили престолонаследником. Он умер в 1795 году, всего лишь десяти лет от роду, в тюрьме Тампль. В конце концов ее лишили и дочерей, которые единственными из членов семьи пережили революцию.