Страница 16 из 141
Этот довольно распространенный типаж – преподавательница музыкальной школы по фортепиано – требует небольшого отступления. Все они, училки по «фано», были неуловимо похожи друг на друга: одинаковыми выражениями лица, предпочтениями в одежде, манерой разговора – словом, некая общая «фактура». Наблюдая за ними, я воочию представлял их за пианино. Сперва – маленькими прилежными девочками с большими бантами на голове. Прямо видел, как они, исполнив пьеску, изящно снимают ручки с клавиатуры и, опуская по дуге, аккуратно кладут их на коленки. А вот юные пианистки – уже учащиеся музыкального училища. «Хорошо темперированный клавир» Баха, сонаты Бетховена, этюды Шопена. И, наконец, они – студентки консерватории, видящие себя в мечтах концертирующими на большой сцене. Длинные классические роскошные платья, зрительские овации, восторженные поклонники, букеты цветов… Но… в подавляющем большинстве случаев всё заканчивалось унылой прозой жизни: скромной комнаткой класса обычной музыкальной школы с расстроенным, пошарпанным пианино. Рядом сидит мелкий страдалец (или страдалица), который, пыхтя от усердия, неумело двигает пальчиками, пытаясь исполнить «Старинную французскую песенку» Чайковского. А за дверью, в коридоре, на стульчике в ожидании конца занятия сидит кто-то из родителей страдальца, только что «отконвоировавший» своё чадо на встречу с прекрасным.
Я, конечно, немного утрирую, но именно этим объясняю для себя нервную истеричность доброй половины учительниц фортепиано. Сколько способных ребятишек побросало музыкалки, попутно возненавидев из-за них инструмент! Сколько выпускников музыкальных школ по их окончании ни разу в жизни больше не садились за клавиатуру! С возрастом «училки по фано», несостоявшиеся знаменитости, как правило, мудрели, успокаивались, примиряясь с долей – но когда еще до этого дойдет!
Не являлась исключением и моя Елена Степановна. У меня до сих пор в ушах стоят ее истерические взвизгивания: «Ррраз-и-два-и-и-три-и, раз-и-два-и-и-три-и! Яблоко!!! Яблоко в руке!», «Ну как ты кладешь лапу?!» или «Ты что-о-а?! Плохо видишь?! Сходи к врачу!» Иногда, во время игры, когда звучало что-то не то, она накладывала руку на мои руки и сверлила таким испепеляющим взглядом, как будто я только что оскорбил ее. Как же я тосковал по родной Венере Галимулловне, принимающей пищу (воистину, порой «лучше жевать, чем говорить!») или сладко дремлющей на солнышке! И в целом мире не было человека счастливее меня, когда по какой-либо причине урок «фано» срывался!
Удивительно, но факт: мне ни разу не встречались учителя фортепиано мужского пола. Других инструментов – сколько угодно, но только не фортепиано. В нашей музыкалке это были хоровики Фарсин и Фраучи, скрипачи отец и сын Макухо, Кульчак, виолончелист и композитор Лоренс Блинов. Про преподавателей-духовиков и вовсе не упоминаю – почти одни мужики. Почему так происходило, почему исполнителей-пианистов мужского пола хватало всегда, но никто не шёл в учителя «фано»? Не могу ответить.
* * *
Уж не знаю, насколько бы меня хватило и когда бы я, подобно Форину, бросил музыкалку к чертовой матери (правда, в салон проката не вернулся бы точно). Но не сделать этого вновь помог его величество Случай.
Гордостью базовой дневной музыкальной школы № 5, на территории которой «квартировала» наша вечерняя, было наличие классов преподавания почти всех инструментов симфонического оркестра. И, безусловно, главная «фишка» школы – единственный, в те годы, во всем Поволжье детский симфонический оркестр с почти полным инструментальным составом. Кроме этого, в стенах музыкалки творили искусство домровый оркестр, ансамбли скрипачей и баянистов, несколько хоров. Солидно, не правда ли? Таисс Мухтаровна преподавала там «фано» и музыкальную литературу. Директором пятой школы работал Фарид Юнусович Фарсин – представительный, поджарый мужчина средних лет с длинными седоватыми волосами. Своей несколько богемной внешностью он напоминал мне Ференца Листа. Стремительный, деятельный, энергичный, позитивный – казалось, Фарид Юнусович не ходил, а летал по школе. Он директорствовал с начала ее учреждения.
Многие учащиеся классов духовых инструментов занимались в духовом оркестре, но он был приписан к ДК (дому культуры) имени Кирова на Павлюхина (где ныне Татарская государственная филармония имени Тукая). Там же духовой оркестр проводил репетиции, руководил им настоящий энтузиаст своего дела – Александр Алексеевич Поляков, почтенного возраста ветеран войны.
И вот, как-то вечером, очередному уроку хорового пения постоянно мешали громкие звуки «Марша Сайдашева», исполняемого симфоническим оркестром школы. Едва дождавшись окончания хоровой тягомотины, я, сломя голову, понесся к актовому залу, где шла репетиция оркестра. Подошел сзади со стороны открытой двери, ведущей к выходу на сцену. Подошел и… застыл, зачарованно глядя на это необычное действо. Репетицию вел руководитель оркестра, преподаватель скрипки – Владимир Алексеевич Макухо. Он, возвышаясь над оркестром, то громко пел, видимо, показывая кому-то, как правильно исполнять партию, то шутил, то смеялся, то подстраивал кому-то скрипку. Одним словом, творил! От него шла мощная энергетика, усиливаемая консонансом прекрасной музыки. И юные оркестранты – точно такие же ребятишки, как и я. Я поперхнулся, вспомнив на мгновение визжащую Елену Степановну.
Пару слов о самом марше и его авторе – Салихе Сайдашеве. Маэстро Сайдашев – пожалуй, первый по-настоящему профессиональный музыкант и композитор Татарстана, основоположник татарской классической музыки. Сам бывший красноармеец, он, еще будучи молодым человеком, сочинил этот марш к годовщине создания Красной Армии, позже написав такие строки:
«Моя земля день ото дня всё краше,
Я счастлив, что на ней смеялся, жил!
Моя эпоха требовала марша,
Всю радость сердца я в него вложил!»
По преданию, после исполнения марша в присутствии наркома обороны Клима Ворошилова, «первый красный офицер» вручил Салиху Сайдашеву золотые часы, настолько был впечатлён этим произведением. Со временем «Марш Красной Армии» стал именоваться просто – «Маршем Сайдашева», превратившись в главный марш республики. Для Татарстана он – то же самое, что и марш «Прощание славянки» Василия Агапкина для России. «Марш Сайдашева» всегда звучит на торжественных мероприятиях; под его исполнение отправляется и прибывает фирменный поезд «Татарстан» сообщением Казань – Москва. Да и просто это замечательное музыкальное произведение.