Вспышка

Существо вынимает пальцы, и на долю секунды я думаю, что сойду с ума от внезапной пустоты. Но затем он устраивается у моего входа, его толстый член прижимается ко мне, и я выдыхаю с дрожью, когда он входит внутрь, заполняя меня полностью.

Ощущение изысканное — горячий, толстый, невообразимо глубокий, — и теснота моего тела вокруг Малкольма заставляет его низко застонать. Сначала он не двигается, просто остаётся там, похороненный во мне, его глаза впиваются в мои, словно он ждёт, когда я осознаю, насколько полностью он теперь мной владеет.

— Теперь, маленький уголёк, — шепчет он, голос тёмный и бархатистый, когда он начинает двигаться. — Ты останешься со мной? Навсегда?

Полнота, жар, то, как существо растягивает меня, — это всё, чего я жаждала и больше. Моё тело реагирует мгновенно, бёдра поднимаются навстречу Малкольму в отчаянной попытке притянуть его глубже, почувствовать его полностью.

Я киваю, развратно, готовая сделать почти что угодно, лишь бы Малкольм просто входил в меня.

Он двигается в ритме, который сводит меня с ума, каждый толчок тщательно выверен, словно он знает именно то, что мне нужно, именно как играть на моём теле, как на инструменте. Мои пальцы впиваются в его плечи, сжимая твёрдые мышцы под кожей, пытаясь удержаться за что-то, за что угодно.

Я потеряна в этом, мир сужается до нас двоих. Его запах, мускусный и пьянящий, заполняет чувства. Его дыхание горячее на моей шее, его губы касаются моей кожи. Я ошеломлена, поглощена безжалостным удовольствием.

— Чувствуешь это? — мурлычет Малкольм в моё ухо, его голос глубокий и хриплый. — Вот каково это — быть моей. Быть в собственности.

Я киваю, не в силах говорить, дыхание срывается на хриплые вздохи, когда я полностью сдаюсь удовольствию. Наши тела движутся в унисон, влажный жар между ног усиливается с каждым толчком.

Руки Малкольма скользят к моим бёдрам, сжимая их крепче, когда он начинает двигаться быстрее, его темп становится более настойчивым. Комната наполняется звуком кожи о кожу, нашим рваным дыханием и моими тихими криками удовольствия. Я чувствую, как напряжение нарастает во мне снова, тот знакомый узел сжимается в моём центре, готовый разорваться.

— Малкольм… Я… — выдыхаю я, голос срывается, когда он входит глубже, сильнее.

Он стонет в ответ, его хватка усиливается, движения становятся более мощными, более требовательными. Давление внутри меня растёт невероятно, и я чувствую, как приближаюсь к краю, балансируя на грани разрядки.

— Ты близка, да? — рычит он, голос густой от потребности, когда он наблюдает, как я извиваюсь под ним, полностью в его власти. — Скажи мне, как сильно ты этого хочешь. Умоляй за это.

— Пожалуйста, — шепчу я, голос дрожит от отчаяния. — Пожалуйста, Малкольм, мне нужно кончить… пожалуйста.

Существо вознаграждает мои мольбы резким толчком, попадая в точку глубоко внутри меня, от которой я вскрикиваю. Узел внутри меня рвётся, и волна интенсивного удовольствия накрывает меня. Всё моё тело сжимается, сотрясается под Малкольмом, когда оргазм разрывает меня, более мощный, чем всё, что я когда-либо чувствовала. Я стону его имя, звук разбитый и бездыханный, моё тело неконтролируемо дрожит, когда удовольствие заливает меня ошеломляющими волнами.

Малкольм не останавливается. Его толчки остаются сильными, ровными, вытягивая каждую последнюю унцию моей разрядки, когда я извиваюсь под ним, беспомощная перед натиском ощущений. Его взгляд не отрывается от моего, тёмный и голодный, наблюдая за каждым моим содроганием, пока я распадаюсь под ним.

Наконец, когда я становлюсь всего лишь дрожащим, задыхающимся комком, Малкольм замедляет движения, его грудь вздымается от сбитого дыхания. Он наклоняется, прижимаясь лбом к моему, и интимность жеста кажется странным контрастом с сырой интенсивностью того, что только что произошло. Его дыхание смешивается с моим, тёплое и успокаивающее, и на мгновение мир замирает.

Малкольм убирает прядь волос с моего лица, пальцы нежно проводят по щеке.

— Ты не забудешь этого, — говорит он. — Ты будешь жаждать этого снова. Жаждать меня.

Взгляд существа не отрывается от моего, этот интенсивный, горящий взгляд прикован ко мне, словно он впитывает каждый звук, каждое содрогание моего тела.

Малкольм низко рычит в горле, звук вибрирует сквозь мою грудь, когда он входит в меня одним финальным, мощным толчком. Его тело замирает, мышцы напряжены, и я чувствую острый край его разрядки, когда он изливается в меня, горячий и густой. Его хватка на мне усиливается, притягивая ближе, когда его бёдра дёргаются от силы его оргазма.

Он остаётся там, похороненный глубоко во мне, его дыхание горячее и тяжёлое на моей коже, пока он переживает последние судороги своей разрядки. Моё тело обмякло, полностью истощено, и отголоски удовольствия всё ещё пульсируют во мне, когда я чувствую, как Малкольм медленно обмякает внутри меня.

Долгое мгновение никто из нас не двигается. Вес Малкольма давит на меня, его кожа влажная от пота, дыхание всё ещё сбитое. Я чувствую дикий ритм его сердца там, где его грудь встречается с моей, ровный ритм медленно успокаивается, когда интенсивность момента угасает. Он отстраняется слегка, достаточно, чтобы посмотреть на меня сверху, его горящие глаза всё ещё полны той тёмной, собственнической удовлетворённости.

— Ты останешься со мной? — шепчет он, голос хриплый, но полный уверенности. Его большой палец проводит по моей щеке. — Здесь?

Связь. Флакон. Ошеломляющий жар, хлынувший сквозь меня, затуманивает суждения, заставляя моё тело жаждать Малкольма, как я никогда не жаждала никого. Это похоже на силу вне моего контроля, тянущую меня в существо, глубже и глубже, пока я не могу больше сопротивляться.

— Да.

Как только слово срывается с моих губ, что-то внутри меня замирает. Почему я сказала «да»? И так легко. На что я только что согласилась? Действительно ли я имею это в виду? Сердце бешено колотится в груди, пока я прокручиваю всё, что только что произошло, пытаясь понять, как я оказалась здесь, в его объятиях, соглашаясь быть его, как будто это было самое естественное в мире. Но это не было естественным. Ничто в этом не естественно.

Губы Малкольма изгибаются в лёгкой, едва заметной улыбке на мой ответ, хотя интенсивность его взгляда не смягчается. Его большой палец задерживается на моей щеке, вырисовывая медленные, нежные круги, словно запоминая форму моего лица.