Вспышка

Глава 13

Я приподнимаюсь на локтях, наблюдая, как Малкольм направляется к углу комнаты, куда едва проникает свет. Он движется бесшумно, методично, и его спина обращена ко мне, пока он возится с чем-то, чего я не могу разглядеть. Разум лихорадочно пытается осмыслить происходящее, но я всё ещё в тумане, всё ещё в оцепенении.

Я пытаюсь сесть полностью, конечности слабые и дрожащие, но прежде чем я успеваю⁠…

— Не двигайся.

Это не команда со злобой, скорее тихое, властное требование, которому моё тело подчиняется без вопросов. Я замираю, пульс снова учащается.

Малкольм возвращается через мгновение, держа в руке что-то, что скрывают тени. Он опускается на колени у края одеяла, его движения текучие и хищные, и у меня перехватывает дыхание, когда я замечаю, что именно он держит.

Флакон.

Он маленький, хрупкий, наполнен мерцающей тёмной жидкостью, которая, кажется, пульсирует собственной жизнью. Сердце замирает в груди, и волна тревоги накрывает меня.

— Что это?

— Лекарство. Я же сказал, что дам тебе что-нибудь от боли.

Я снова пытаюсь сесть, паника начинает подниматься в груди, но Малкольм движется быстро, его рука мягко надавливает на моё плечо, удерживая на месте. В его прикосновении нет силы, но я чувствую, как погружаюсь обратно в постель, не в силах сопротивляться тяжести его присутствия.

Я не могу оторвать глаз от флакона, жидкость внутри кружится, словно живая тьма.

— Лекарство? — Это не похоже ни на одно лекарство, которое я когда-либо принимала.

Он подносит флакон к моим губам, и пульс бешено колотится.

— Пей, — говорит он тихо.

Я не могу думать. Я не могу дышать. Мой рот открывается, тело снова предаёт меня, и прежде чем я успеваю остановиться, существо опрокидывает флакон к моим губам. Жидкость прохладная, гладкая, скользит по горлу, как шёлк. Вкус не похож ни на что, что я когда-либо пробовала, — сладкий, горький и металлический одновременно.

Малкольм пристально наблюдает за мной, его взгляд напряжён, он ждёт чего-то. Я чувствую это почти сразу — странное тепло разливается в груди, расходится по венам, как огонь. Сердце бьётся громче, быстрее, и зрение на мгновение плывёт, когда мир вокруг меня сдвигается.

Это опьяняет, пьянящий поток, оставляющий меня головокружительной, дезориентированной, но… жаждущей. Я пытаюсь выровнять дыхание, но жар усиливается, оседая низко в животе — медленное горение, от которого бёдра непроизвольно сжимаются.

Я поднимаю взгляд на Малкольма, смотрю сквозь полуприкрытые веки, и что-то внутри меня сдвигается. Он ближе, тяжесть его присутствия давит на меня, подавляющая, но странно успокаивающая.

Жидкость в венах гудит, и с каждой секундой жар между ног усиливается. Я прикусываю губу, пытаясь сдержать потребность, нарастающую внутри меня, но это бесполезно. Моё тело снова предаёт меня, только на этот раз это не просто подчинение. Это желание. Первобытный, животный голод, становящийся слишком сильным, чтобы его игнорировать.

Малкольм наблюдает за мной, как хищник, ждущий, когда его добыча сдастся, зная, что я не смогу сопротивляться намного дольше. Пульсирующая боль между ног становится невыносимой.

Я нуждаюсь в этом.

Мысль накрывает меня волной, и я чувствую дрожь, пробегающую по телу. Моя кожа внезапно слишком чувствительна, воздух слишком густой, а грудь сжимается от ошеломляющей жажды его прикосновения. Каждый дюйм меня чувствует себя живым, в огне, и единственное, о чём я могу думать, — как сильно я хочу его.

— Малкольм… — шепчу я, голос сбивчивый и дрожащий.

Существо делает шаг ближе, тёмные волосы падают на глаза, и близость посылает ударную волну возбуждения прямо через меня. Я сглатываю, пытаясь найти слова, но желание, скручивающее внутри, говорит само за себя.

— Я… — Я замолкаю, пальцы впиваются в простыни, пытаясь сдержать пульсирующую потребность, текущую по мне. Моё тело ноет, отчаянно, и жар, разливающийся между бёдер, невозможно игнорировать. — Я хочу тебя.

Его губы изгибаются в понимающей улыбке, его взгляд темнеет от той знакомой собственнической жажды. Он наклоняется, его лицо в дюймах от моего, и я почти теряю сознание от его землистого запаха.

— Ты нуждаешься во мне, маленький уголёк?

Я киваю. То, как существо это произносит, как Малкольм владеет этим… Это заставляет мою кожу покалывать от предвкушения, тело жаждет его прикосновения способами, которые я никогда не считала возможными.

— Скажи это, — мурлычет Малкольм. — Скажи именно то, что хочешь.

— Я хочу тебя, — шепчу я. — Пожалуйста, Малкольм… Я хочу тебя внутри себя.

Его глаза вспыхивают диким, хищным голодом, и в мгновение ока существо на мне. Его тело прижимается к моему, жар окутывает меня, и я задыхаюсь, когда его руки скользят по моим бокам. Прикосновение достаточно, чтобы заставить меня выгнуться под ним, моё тело умоляет о большем.

— Хорошая девочка, — рычит он, губы касаются моего уха. — Я всегда дам тебе именно то, что тебе нужно.

Руки Малкольма скользят вниз к моим бёдрам, раздвигая их, когда он устраивается между ними. Ожидание мучительно, и я не могу сдержать тихий всхлип, вырывающийся из меня. Я потеряна в ощущении его кожи на моей, силе его присутствия, такой подавляющей, что я едва могу дышать.

— Скажи мне, — шепчет он, его пальцы дразняще близко к жару моего лона. — Скажи мне, как сильно ты этого хочешь.

— Я хочу этого, — выдыхаю я, слова вырываются потоком. — Так чертовски сильно. — Мои бёдра поднимаются навстречу Малкольму, отчаянно ища облегчения, которое только он может дать. — Пожалуйста, Малкольм… Мне нужно это сейчас.

Он не колеблется. Его пальцы скользят внутрь меня, медленно и намеренно, и ощущение заставляет меня вскрикнуть. Это медленное, сладкое мучение, разжигающее огонь внутри меня, и я едва сдерживаю стоны, срывающиеся с губ, когда существо работает надо мной, доводя до предела, но никогда не давая именно того, что мне нужно.

— Терпение, — мурлычет он, его большой палец проводит по моему набухшему клитору, посылая ударные волны удовольствия через моё тело. — Ты кончишь, когда я буду готов.

Но терпение невозможно. Удовольствие нарастает, выходит из-под контроля, и потребность в том, чтобы Малкольм наполнил меня, взял меня полностью, становится всепоглощающей. Мои пальцы запутываются в простынях, тело выгибается навстречу ему, каждый дюйм меня умоляет о разрядке.

— Малкольм, — стону я, голос отчаянный. — Пожалуйста…