Наследник без искры

Глава 45. Шестьдесят первый день

Аукционный колокол ударил второй раз, и родовой поезд остановился внутри горящей мастерской.

Два состава, наложенные друг на друга, вошли в Липовый Ключ по одному пути. На вагонах с фамилией Ярецких лежала копоть уездной истории: долговые книги, закладные, налоговые описи и договоры с рабочими. Золотые буквы «Вяземские» светились поверх старых досок, напоминая о столичной ветви рода, которую Императорский контур считал настоящей.

Пока поезд двигался, оба имени существовали рядом. После остановки местная реальность потребовала выбрать одно.

Кирилл Павлович стоял на последней площадке и держал руку над раскалённой дверцей печи. Металлический цилиндр Левина исчез в пламени, но Михаил не услышал удара о колосники.

Он слишком хорошо знал мастерскую.

Первую печь поставили ещё до его рождения. Внутри неё находилась защитная решётка, улавливавшая осколки неудачных контуров. Металл мог провалиться в нижний зольник, но не попасть прямо в огонь.

Кирилл либо не знал устройство, либо рассчитывал, что племянник забудет его за двадцать лет, прожитых внутри Сергея.

— Колокол прозвучал, — сказал Кирилл. — Торги завершены. Пассажиры обязаны покинуть частную территорию.

— Состав прибыл до окончательного удара, — возразил Воронцов.

Он шагнул с подножки, прижимая к груди мокрые формуляры, на которых серый мир Большинства свёл все записи в один текст. Следователь выглядел измученным, но голос снова принадлежал только ему.

— Второй удар подтверждает продажу, — ответил Кирилл. — Для возражений отводилось время до первого.

— Первый мы не слышали.

— Отсутствие стороны не останавливает процедуру.

— Если сторона уведомлена надлежащим образом.

— Уездный пристав направил извещения по месту жительства Михаила Александровича Ярецкого.

— Куда?

— В имение.

— Здесь двадцать лет знали, что он пропал.

— Пропавший не признан умершим.

— Значит, вы сознательно отправляли уведомления человеку, которого считали отсутствующим.

— Я не обязан искать должника по другим мирам.

Воронцов посмотрел на вывеску над печью.

Там ещё сохранялась старая надпись: «Механическая мастерская наследников А. П. Ярецкого». Новая латунная пластина с именем Кирилла была прикреплена четырьмя свежими винтами.

— Вы приобрели имущество как Кирилл Павлович Вяземский, — сказал следователь.

— Верно.

— А взыскание обращено на имущество Ярецких.

— Это одна семья.

— Тогда почему два наследственных дела?

Кирилл улыбнулся.

— Спросите Александра Павловича. Двойная запись была его способом скрыть имущество от столичных кредиторов.

Александр вышел из вагона вслед за Еленой Павловной. Он держался прямо, хотя сердце билось только благодаря механическому узлу. Лицо изменилось, когда он увидел мастерскую. Для остальных прошло шестьдесят один день. Для него здесь лежали годы жизни: первый прибор, рождение детей, спор с братом, попытка уберечь Михаила от проекта Наследника.

— Я сохранил уездную фамилию матери, — сказал Александр. — Но не скрывал имущество от кредиторов.

— От кого?

— От Императорского контура.

— Удобное признание после продажи.

— Оно есть в закрытой части родовой книги.

— Которая принадлежит мне вместе с домом.

— Родовая книга не имущество.

— Уездный суд считает иначе.

На улице ударил третий колокол.

Кирилл распахнул ворота мастерской.

Липовый Ключ находился по обе стороны порога.

Посёлок изменился не так сильно, как миры, через которые прошли герои, но перемены здесь ощущались больнее. Осенний дождь размыл главную дорогу. Дома рабочих потемнели от сырости. Над заводским прудом висел низкий пар, потому что новый хозяин заставил котельную работать без остановки. У ворот стояли семьи с узлами и инструментами. На рукавах мужчин белели известковые отметки увольнения.

Возле конторы возвышался аукционный помост. За столом сидел Карсавин в дорогой меховой накидке, защищённый от дождя отдельным эфирным навесом. Рядом находились уездный пристав, писарь и трое вооружённых людей Верейского.

Сам промышленник стоял у колокола.

На его правой руке виднелся ожог в форме разомкнутого кольца.

Михаил заметил раньше остальных.

В памяти всплыло сообщение Дуняши: человек, убивший Левина, носил именно такой след.

Верейский перехватил взгляд и натянул перчатку.

— Михаил Александрович, — произнёс он. — Не ожидал, что вы вернётесь к собственным похоронам.

— Я тоже.

— Тогда удивление взаимно.

Сергей сошёл с поезда рядом с Варварой. Липовый Ключ он помнил обрывками через Михаила: скрип половиц, запах масла, узкий коридор имения, голоса рабочих. Теперь эти воспоминания не пытались стать его жизнью. Он видел посёлок собственными глазами и впервые понимал, почему Михаил держался за мастерскую даже после того, как получил отдельное тело.

В этом месте начинался не проект Наследника.

Здесь люди строили приборы, которыми зарабатывали на хлеб.

— Кто уволил рабочих до завершения торгов? — спросил Михаил.

Кирилл ответил:

— Я принял временное управление после неисполнения долгового обязательства.

— Срок закончился сегодня.

— Производство уже не обеспечивало выплаты.

— Из-за остановки поставок.

— Поставщики отказались работать с имением без владельца.

Карсавин лениво перелистнул бумаги.

— Банк сохранял мастерскую шестьдесят один день. Мы платили охране, покупали уголь, поддерживали котельную.

Один из рабочих у ворот крикнул:

— Уголь покупали у самого Верейского вдвое дороже!

Стражник ударил его прикладом.

Михаил шагнул вперёд.

Золотой контур на его руке вспыхнул, но он остановил себя. Контур принадлежал собственному телу, однако любое использование силы сейчас позволило бы объявить его опасным носителем и вывести спор из уездного права в ведение Особого управления.

Воронцов заметил усилие.

— Имя рабочего? — спросил он.

— Семён Крайнов, — ответил мужчина, вытирая кровь с губы.

— Задержан?

— Пока нет, — сказал пристав.

— Тогда удар нанесён без основания.

— Стража поддерживает порядок.

— Порядок не является основанием для перелома челюсти.

— Перелома нет.

Нина уже шла к Крайнову.

— Сейчас проверю.