Страница 176 из 218
Рассчитанный город за его спиной потускнел. Живое признание матери давало его линии устойчивость, но не власть над остальными.
Первый Сергей усилил присутствие.
Все версии на площади заговорили одновременно:
— Эмоциональное различение не решает физическую задачу. Реальность требует внешнего наблюдателя.
Воронцов поднял формуляр.
— Кто требует?
— Архитектура локальных областей.
— Назовите лицо, отдавшее команду.
— Команда встроена в причинность.
— Причинность не субъект права.
— Ей не нужно право.
— Тогда почему она говорит вашим ртом?
Версии замолчали не все сразу.
Часть продолжала говорить. Другие увидели несоответствие: Первый Сергей выдавал собственную цель за физический закон.
Новый Сергей из нулевой линии поднял пистолет.
— Он уже поглощает нас.
— Как остановить? — спросила Варвара.
— Уничтожить исходный момент.
— Компьютер?
— Решение.
— Нельзя уничтожить событие без переписывания всех миров.
— Поэтому я просил закрыть мою линию. Чем меньше инициаторов, тем слабее он.
— Миллиарды линий.
— Начать с тех, что уже открыты.
— Нет, — сказал нынешний Сергей.
Новый направил оружие на него.
— Тогда предложи другое.
— Отделить каждую версию юридически и причинно.
— Причинность не признаёт Хартию.
— Зато машины признавали имена.
— У всех одно.
— Выберите другие.
Три прибывшие версии переглянулись.
— Миллиарды имён? — спросил механический Сергей.
— Миллиарды людей уже имеют отдельные имена.
— Но мы помним себя Сергеем.
— Оставьте память. Откажитесь от права наследовать исходного автоматически.
Первый Сергей ударил по их общей связи.
Нынешний увидел аварию.
Машина неслась по дороге. Фары. Удар. Только теперь он не умер. Очнулся в больнице, нашёл программу и понял, что внешний ответ был реальным. Следующие годы посвятил переходам. Не встретил Варвару в Нижнем источнике, потому что пришёл в мир источников как исследователь с подготовленной машиной. Нашёл Михаила и использовал его как интерфейс. Построил первое сердце. Создал проводника. Направлял Молчанова, Ланскую и Марию Сергеевну через обратные сообщения.
Все эксперименты сходились к одной версии, пережившей аварию.
— Ты запустил их, — сказал нынешний Сергей.
— Мы, — ответил Первый.
— Нет. Ты.
— Я завершил твоё исследование.
— Моё любопытство не даёт тебе право на мои решения.
— Без меня ты умер бы на дороге.
— Я умер.
— И продолжился.
— В другой форме.
— Семантика.
— Нет. Граница ответственности.
Первый Сергей проявился на площади.
Он выглядел лет пятидесяти. Лицо несло шрамы множества переходов. Вместо чёрного контура на руках у него были тонкие дорожки всех цветов: золотого, белого, серого, прозрачного и того бесцветного оттенка, которым светился одновременный город.
— Я пережил аварию, — сказал он. — Это единственное различие между нами.
— Нет.
— Всё, что ты сделал после, я мог сделать.
— Но не сделал.
— Сделал в других линиях.
— Тогда это сделали другие люди.
Первый посмотрел на Варвару.
— Ты научила его удобному отказу от непрерывности.
— Нет. Двадцать лет внутри Михаила научили.
— Я могу вернуть все памяти в одного носителя.
— Зачем?
— Чтобы миры получили общую причину и перестали конфликтовать.
— А кем станут остальные Сергеи?
— Мной.
Новый Сергей выстрелил.
На этот раз время двигалось. Пуля попала Первому в грудь.
Он посмотрел на рану.
Крови не было. Вместо неё из тела вырвалась одна локальная линия и втянула стрелявшего. Новый Сергей исчез, а Первый получил его воспоминания.
— Видите? — сказал он. — Разделение временно.
Механическая версия бросилась на него. Первый коснулся металлической груди. Второй мир исчез.
Имперский офицер попытался закрыть дверь, но опоздал.
Три версии стали одной.
— Он поглощает открывших прямой контакт, — сказал Первый в теле Лёши. — Пока двери закрыты, остальные защищены локальными границами.
— Тогда закройте карту, — приказала Эва.
Зорич и Молчанов бросились к пневматической панели. Они перекрывали маршруты механическими клапанами. Каждая закрытая дверь спасала одну линию, но точки возникали быстрее.
— Они сами открывают, — сказал Молчанов. — Первый зовёт общей памятью.
— Передайте предупреждение.
— Через что?
— Через тот же зов, — предложил нынешний Сергей.
— Он контролирует.
— Не полностью. Я слышу его, значит, он слышит меня.
Варвара схватила Сергея за ворот.
— Если войдёшь в связь, может поглотить.
— Знаю.
— Это не согласие.
— И не прошу.
— Хорошо.
Она ударила его.
Сергей отшатнулся.
— Зачем?
— Чтобы запомнил своё настоящее тело. Входи.
Он закрыл глаза.
Общая память раскрылась.
Миллиарды Сергеев находились в собственных мирах. Один стал врачом. Другой никогда не занимался переходами. Третий погиб ребёнком, но архивная версия получила право открыть дверь. Четвёртый был женщиной, потому что одна локальная область иначе собрала биографическую основу. Пятый существовал механическим разумом. Многие не знали ни Ротенбурга, ни Варвары, ни Чёрного пути.
Первый говорил каждому:
«Ты являешься внешним инициатором».
Нынешний Сергей передал другое:
«Это происхождение, не имя».
Первый ударил.
— Ты уничтожишь устойчивость.
— Возможно.
— Миры погибнут.
— Возможно.
— Предложи решение.
— Откажитесь от наследования общего решения. Закройте двери. Выберите собственные имена или оставьте имя без права считать других продолжениями.
— Причина останется.
— Причина может быть общей. Ответственность — нет.
Миллиарды версий услышали.
Не все согласились.
Часть хотела стать Первым. Они открывали двери шире, предлагая память и миры в обмен на обещание устойчивости.
Другие закрывали.
Некоторые требовали доказательств.
Один Сергей спросил:
— Если откажусь от происхождения, исчезнет моя мать?
— Нет.
— Мой мир?
— Не знаю.
— Тогда не согласен.
Первый использовал страх.