Страница 177 из 218
— Я гарантирую сохранение.
Нынешний ответил:
— Он гарантирует только то, что станет вами.
Совет инициаторов раскололся.
Первый начал поглощать добровольцев. Его тело росло не размером, а числом деталей. На лице проступали разные возраста. За каждым движением тянулись улицы чужих миров.
— Закрой связь! — крикнул Михаил.
Сергей не мог. Миллиарды дверей удерживали его.
Варвара ударила снова.
Боль вернула площадь.
— Ты?
— Пока.
— Сколько он получил?
— Миллионы.
— А отказались?
— Больше.
— Тогда почему растёт?
— Для силы не нужно большинство. Нужны самые устойчивые линии.
Первый поднял руку.
Рассчитанный Ротенбург канцлера втянулся в неё.
Будущий канцлер закричал. Его белый мундир распался.
— Ты обещал отдельную локальную реальность! — крикнул он.
— Она входит в наиболее устойчивую модель, — ответил Первый Сергей.
— Я управлял двенадцать лет!
— Теперь твой опыт мой.
Канцлер попытался удержаться за Елену Викторовну.
Она не дала руку.
— Ты не мой сын.
— Мама…
— Ты Сергей. Но не мой ребёнок сейчас.
Этого различия хватило.
Канцлер отделился от города и упал на платформу самостоятельным архивным отпечатком. Рассчитанная реальность всё равно вошла в Первого, но её управляющий не стал частью.
Будущий канцлер лежал, впервые лишённый власти.
Нынешний Сергей посмотрел на него.
— Как ощущается?
— Тихо.
— Михаил говорил то же.
— Я помню.
— Потому что был во мне?
— Потому что считал его память своей.
— Теперь?
Канцлер посмотрел на Михаила.
— Теперь не уверен.
— Хороший ответ.
Первый Сергей распахнул руки.
Все точки карты потянулись к нему.
— Достаточно. Я восстановлю общий внешний момент.
— Какой? — спросил Воронцов.
— Нажатие кнопки.
— Версия, которая не нажала, существует.
— Будет исправлена.
— То есть уничтожена.
— Приведена к непрерывности.
— Без согласия.
— Один человек не может одновременно согласиться и отказаться.
— Может, если это разные люди.
— Они не разные.
— Докажите.
Первый улыбнулся.
— Памятью.
Он выпустил волну.
Каждый Сергей получил все воспоминания остальных.
Нынешний увидел миллиарды жизней.
Он женился на Варваре и не встретил её. Любил других женщин и никого. Стал отцом Лёши и никогда не имел детей. Убил Молчанова, спас Молчанова, стал Молчановым. Управлял Имперским контуром. Вернулся в исходный мир. Умер на дороге. Пережил аварию. Стал канцлером. Проводником. Первым. Последним.
Память уничтожала границы.
Он перестал понимать, какая рука его.
Варвара стояла перед ним во множестве возрастов и отношений. В одной линии она была врагом. В другой — женой. В третьей погибла от его выстрела. В четвёртой никогда не родилась.
— Назови меня, — сказала она.
— Варвара.
— Какая?
Он не знал.
— Посмотри сейчас.
Слово удержало один образ.
Молодая женщина перед ним. Разбитая губа. Злость. Страх, который она не прятала за уверенностью. Рука на пустой кобуре.
— Варвара Александровна Вяземская.
— Что я спрятала у Михаила, когда мне было девять?
— Лягушек.
— Это его память.
— Четыре. Одна сбежала.
— Тоже его.
Она ударила его в грудь.
— Что я сказала перед входом во вторую машину?
Сергей перебирал миллиарды воспоминаний.
— Что пойму сигнал.
— Нет.
— Что не открывать сердце.
— Это раньше.
— Я…
Первый Сергей приближался через общую память.
Варвара поцеловала его.
Миллиарды версий не помогли. Этот момент происходил только сейчас.
Сергей схватил её за плечи.
— Ты сказала, что мы закроем вместе.
— Когда?
— Перед последней дверью.
— Хорошо.
— И потом сказала, что любовь слышала без длинной речи.
— Плохо сформулировано.
— Зато моё.
Границы вернулись.
Сергей вытолкнул чужие памяти из настоящего, не удаляя их. Они остались знаниями, но перестали быть биографией.
— Каждая версия должна получить собственный настоящий момент, — сказал он.
— Невозможно, — ответил Первый.
— Мы уже создали общий момент встречи.
— Он синхронизирует.
— И отделяет. Чтобы встретиться, нужно быть разными.
Илья понял первым.
— Башни маршрутов могут дать каждой версии отдельный ритм.
— Миллиарды каналов, — сказал Зорич. — Система не выдержит.
— Не считать постоянно, — ответил Молчанов. — Фиксировать только встречи.
— Как железнодорожные станции, — добавил Зорич. — Миры не обязаны синхронизироваться между поездками.
— Инициаторы закрывают двери и получают локальное время, — сказал Первый через Лёшу. — При новом контакте объявляют условия.
— Тогда не нужен общий внешний наблюдатель, — закончил Сергей.
Первый Сергей поднял руку.
— Нужен, чтобы гарантировать соблюдение.
— Нет.
— Кто остановит мир, который нарушит условия?
Воронцов ответил:
— Остальные закроют маршрут.
— А если он нападёт?
— Будет конфликт.
— Война.
— Возможно.
— Вы снова выбираете риск.
— Да.
— Потому что не способны построить совершенную систему.
— Потому что ты уже построил и назначил себя совершенством.
Миллиарды инициаторов услышали спор.
Один за другим они закрывали двери.
На карте гасли точки.
Каждый закрывший произносил отказ:
— Я не являюсь продолжением без согласия.
— Мой мир не основной.
— Моя память не даёт права на другие линии.
— Я сохраняю имя, но не наследую власть.
Первый Сергей уменьшался.
Он поглотил миллионы, но потерял доступ к миллиардам. Добровольно вошедшие версии начали требовать выхода, поняв, что общая устойчивость означает отсутствие следующего собственного решения.
— Мы согласились на сохранение, — говорили они.
— Вы сохранены, — отвечал Первый.
— Но не отдельны.
— Отдельность создаёт конфликт.
— Тогда возвращай.
— Это разрушит модель.
Они стали сопротивляться изнутри.
Тело Первого разделялось лицами. Одни руки пытались удержать, другие — открыть.