Наследник без искры

Глава 38. Война против смерти

Армия мёртвых поднималась из чёрного сердца без конца.

Пехотинцы империи соседствовали с западными солдатами, погибшими в войнах, которые в новой реальности произошли только для части городов. За ними шли врачи, инженеры, железнодорожники и рабочие. Софья Ланская мобилизовала не только тех, кто умел сражаться. Каждый умерший получал государственную функцию, соответствующую последней полезной памяти.

Над детьми появлялась надпись:

«БУДУЩИЙ ГРАЖДАНИН».

Над стариками:

«НОСИТЕЛЬ ОПЫТА».

Над теми, кто просил удалить отпечаток:

«УКЛОНЯЮЩИЙСЯ ОТ СОХРАНЕНИЯ».

— Она переписала добровольный сон как воинскую обязанность, — сказал Первый.

— Почему сердце подчиняется? — спросил Сергей.

— У Ланской независимый носитель и согласие Марии Константиновны.

— Мама не согласилась бы, — произнесла детская Мария из часов.

Связь вернулась только голосом. Девочка находилась снаружи, возле тела великой княгини, но не могла войти в архив без проводника.

— Она могла согласиться, чтобы спасти тебя, — сказала Варвара.

— От чего?

— Возможно, Ланская показала угрозу.

Надя побледнела.

— Не угрозу. Будущее.

— Какое?

— Если комнаты распадутся, часть архивных сознаний войдёт в локальные области без формы. Мария связана с Императорским контуром и услышит их всех. Её личность разрушится.

— Великая княгиня отдала тело, чтобы Ланская сохранила дочь, — понял Сергей.

— И опять решила за неё, — сказала Варвара.

Мёртвые солдаты приближались.

Елена Павловна держала часы пятого проводника, но их стрелки вращались в разные стороны. Софья объявила её врагом системы, и сердце пыталось лишить функцию доступа.

— Можешь закрыть архив? — спросил Сергей.

— Вместе с нами.

— Потом откроют снаружи?

— Если останется проводник.

— Первый?

Световой мальчик покачал головой.

— Ланская внесла меня в реестр как мобилизационный интерфейс. При закрытии она использует мою связь и откроет снова.

— Тогда отделяйся.

— От сердца?

— От функции.

— Без неё у меня нет формы.

Лёша заговорил из часов:

— Есть.

Первый повернулся к голосу.

— Носитель занят.

— Мы уже делили.

— Это было нестабильно.

— Зато ты спорил.

— Я спорю и сейчас.

— Потому что научился внутри.

— Совместное тело ограничит нас обоих.

— Да.

— Ты можешь умереть.

— Да.

— Почему предлагаешь?

Лёша помолчал.

— Не хочу, чтобы тебя снова назначили машиной.

Первый впервые улыбнулся не как ребёнок, знающий ответ, а как тот, кто его не ожидал.

— Мне нужно добраться до внешней двери.

— Я открою часы, — сказала Мария.

— Ланская контролирует связь через твою мать.

— Это её тело. Не её выбор.

— Если ошибёшься, Софья войдёт в тебя.

— Тогда Варвара ударит.

— С удовольствием, — подтвердила Варвара.

— Мама!

— Не тебя. Её.

— Вы будете в одном теле.

— Разберёмся по поведению.

Елена Павловна остановила спор:

— Сначала переживём наступление.

Армия заполнила зал. Первый ряд поднял золотые ружья, заряженные не пулями, а приказами. Попадание не убивало. Оно назначало человеку архивную роль.

Первый залп прошёл над кроватями.

Одна золотая нить ударила Надю в плечо.

На её груди возникло:

«МАРИЯ-ОСНОВАТЕЛЬНИЦА ВТОРОГО ЭКСПЕРИМЕНТА».

Она согнулась, и лицо начало возвращаться к облику взрослой Марии.

— Сними! — крикнула детская версия из часов.

— Не могу. Роль привязана к памяти.

Варвара сорвала табличку, но под ней появилась новая.

— Назови себя.

— Надежда.

— Полностью.

— У меня нет фамилии.

— Придумай.

— Сейчас?

— Особенно сейчас!

Надя посмотрела на солдат, на кровать своей мёртвой Варвары и на часы, в которых ждала девочка.

— Надежда Свободная.

Табличка треснула.

— Ужасная фамилия, — сказала Варвара.

— Не хуже Вяземской.

— Спорно.

Второй залп пришёлся по Сергею.

Золотая нить обвилась вокруг его руки.

«ВНЕШНИЙ ИНИЦИАТОР».

Старая роль возвращала в него вину за все машины. Чёрный контур проявился под кожей, хотя исчез после закрытия первого пути.

Он увидел исходный мир.

Семь миллиардов людей, чьи вероятности были выкачаны переходом.

Увидел Ротенбург, созданный как место назначения.

Увидел каждое решение, которое не принял вовремя.

Роль требовала не просто помнить.

Она приказывала исправить.

— Я виноват, — сказал Сергей.

— Да, — ответила Варвара.

Он поднял голову.

— Обычно люди возражают.

— Ты запустил программу.

— Не знал.

— Это объясняет.

— Но не оправдывает.

— Верно.

Золотая нить затянулась сильнее, питаясь признанием.

— Теперь скажи остальное, — потребовала Варвара.

— Что?

— Ты не обязан исправлять всё один.

Сергей посмотрел на мёртвую армию.

— Не обязан.

Роль треснула.

— Ещё.

— Я не причина всех чужих решений.

— Ещё.

— Моя вина не делает людей моей собственностью.

Золотая табличка рассыпалась.

Варвара протянула ему металлическую спинку кровати.

— Оружие закончилось.

— Это заметно.

— Пользуйся.

Они встретили солдат у центрального пульта.

Бой в архиве подчинялся памяти сильнее физике. Сергей не умел фехтовать спинкой кровати, но помнил тренировки Арсеньева через прежнюю связь с Михаилом. Архив принял это за навык. Варвара, напротив, намеренно двигалась непредсказуемо, ломая собственные привычки. Она бросала оружие, подхватывала чужое, падала раньше удара и била из положений, которые ни одна будущая версия не считала разумными.

Надя использовала восемь лет знания машины. Она открывала под солдатами двери в их собственные комнаты. Если мёртвый не имел независимого согласия, протокол втягивал его обратно.

Елена Павловна шла за ними и касалась раненых архивных существ.

— Вы согласились воевать?

Одни отвечали «да» и продолжали.

Другие впервые слышали вопрос.

Тогда золотая форма исчезала, оставляя человека на кровати.

— Мне сказали, иначе сотрут, — произнёс молодой солдат.

— Кто?

— Командир.