Страница 158 из 218
Там, где мёртвый уже занял тело обманом, связь разделилась. Живые падали без сознания, архивные сущности возвращались в комнаты. Там, где согласие было осознанным и тело умирало без возможности восстановления, дверь оставалась, но требовала повторного подтверждения.
Софья Ланская закричала.
Её якоря один за другим отзывали согласие, поняв, что будущий советник сможет управлять их телами.
Золотая плотность исчезала.
— Государство не может спрашивать каждого!
— Поэтому вы не государство, — сказал старый Воронцов.
Он столкнул её с Первого.
Световой мальчик вырвал печать из груди.
Софья вернулась на кровать. Над ней возник вопрос:
«СОГЛАСЕН ЛИ ЖИВОЙ ЯКОРЬ?»
Из настоящего пришли тысячи ответов:
«НЕТ».
Она стала прозрачной.
— Вы ещё попросите вернуть меня.
Живой Воронцов ответил через часы:
— Тогда снова откажете.
— Не откажу.
— Значит, не попросим.
Зал затих.
Будущие версии возвращались на кровати. Не исчезали, но лишались автоматического права на прошлое. У каждого оставалась возможность говорить, если живой соглашался слушать.
Счётчик закрепления остановился.
Потом сменился:
«ДО РАСПАДА НЕЗАКРЕПЛЁННЫХ КОМНАТ: ШЕСТЬ ЧАСОВ».
— Почему комнаты распадаются? — спросил Сергей.
Первый коснулся раны от печати.
— Новый протокол отключил принудительное питание. Теперь каждая комната должна получить собственный источник.
— Добровольную память, отдельную материю или тело, — сказала Елена Павловна.
— Да.
— За шесть часов миллиардов не опросить.
— Внешние города уже строят интерфейсы, — сообщил Воронцов. — Но успеют для нескольких тысяч.
— Остальные?
— Должны выбрать сон внутри общего хранилища, — ответил Первый.
— Мы только что отказались от общего управляющего.
— Хранилище может быть общим без общего решения.
— Где оно?
Первый указал вниз.
Пол стал прозрачным.
Под залом находилось чёрное сердце первоначального мира, которое считалось закрытым. Теперь оно было пустым: миллиарды огней ушли в общую реальность.
— Сердце выдержит всех, — сказал Сергей.
— Но кто закроет?
— Пятый проводник.
Елена Павловна посмотрела на мальчика.
— И останется внутри?
— Нет. Если мёртвые войдут добровольно.
— А если кто-то откажется?
— Его комната распадётся или найдёт независимый носитель.
— Значит, не всех нужно спасать одним способом.
— Да.
Варвара подошла к старой версии себя.
— Что выберешь?
— Сон.
— Почему не тело?
— Я уже прожила.
— А Сергей?
Будущий Сергей сидел на соседней кровати.
— Тоже сон, — сказал он. — Отдельно.
— Хорошо.
— Ты не хочешь спросить о ребёнке?
Молодая Варвара посмотрела на Сергея.
— Нет.
— Это может помочь.
— Или создать его по твоей памяти.
— Он уже возможен.
— Пусть останется возможным.
Будущий Сергей кивнул.
— Теперь понимаю, почему она отдала тело.
— Не начинай.
— Это не просьба. Наблюдение.
— Тем хуже.
Комнаты начали открываться к сердцу. Мёртвые входили не строем, а каждый через собственную дверь. Одни оставляли имена. Другие просили удалить всё. Третьи сохраняли право на контакт с живыми по взаимному согласию.
Анна Крамер вошла первой.
Перед порогом она обняла первого Михаила.
— Идёшь?
— Хочу тело.
— Тогда жди.
— Вы вернётесь?
— Не знаю.
— Хороший ответ.
Она исчезла в тёмном хранилище.
Первый Михаил остался.
Его комната уже распадалась по краям.
— Сколько до готовности оболочки? — спросила Елена Павловна в часы.
Зорич ответил:
— В ускоренном районе прошло два года. Тело выросло до семилетнего возраста, но личность ещё не переносили.
— Оно генетически чьё?
— Смешанный материал добровольных доноров. Ни один не имеет права родителя без отдельного признания.
— Пол?
— Мальчик попросил сохранить.
— Здоровье?
— По нашим меркам.
— По его?
— Нужно спросить.
Первый Михаил слушал.
— У меня останется лицо?
— Похожее, — сказал Зорич. — Не точная копия.
— Почему?
— Чтобы тело было твоим, а не памятником.
— Я согласен.
— Ты понимаешь, что родители могут не найтись?
— Да.
— Что семья Вяземских не обязана считать тебя наследником?
Мальчик посмотрел на Александра, которого видел через часы.
— А они могут считать?
Александр ответил:
— Если ты захочешь познакомиться.
— Не как ваш дед?
— Не как обязанность.
— Тогда согласен.
Комната стабилизировалась.
Первый независимый носитель был готов.
Михаил Григорьевич шагнул к двери в Ротенбург.
В тот же момент чёрное сердце под залом ударило.
Первый вскрикнул.
Все комнаты захлопнулись.
— Что случилось? — спросила Варвара.
Световой мальчик посмотрел вниз.
— Кто-то вошёл в хранилище до добровольного сна.
— Кто?
На поверхности сердца появилось имя:
«СОФЬЯ ЛАНСКАЯ».
— Её якоря отказались, — сказал Сергей.
— Один не отказался.
— Кто?
Внешняя связь погасла.
Последнее изображение показало Императорскую столицу.
Мария Константиновна стояла перед золотой башней. За её спиной жители снимали нити, но одна нить входила в голову самой великой княгини.
Софья говорила её ртом:
— Я добровольно предоставляю носитель.
Детская Мария закричала на вокзале:
— Мама, нет!
Но великая княгиня уже положила ладонь на золотой узел.
Ланская получила независимое тело и право на дверь.
Чёрное сердце раскрылось.
Вместо сна оно начало распределять мёртвых по государственным функциям.
На каждой комнате появилась новая надпись:
«ГРАЖДАНИН ОБЯЗАН ВЕРНУТЬСЯ».
Первый побледнел.
— Она не хочет сохранить мёртвых.
— Тогда что? — спросила Елена Павловна.
— Мобилизовать.
Пол под ними раскололся.
Из сердца поднялись миллионы умерших солдат.
Впереди шла Софья Ланская в теле Марии Константиновны.
На её золотом знамени было написано:
«ВОЙНА ПРОТИВ БУДУЩЕЙ СМЕРТИ».
Она указала на Елену Павловну.