Страница 52 из 109
Атлант выпрямился во весь свой исполинский рост, издал звук — низкий, раскатистый, похожий на далёкий гром, — обращённый к своему товарищу, и, развернувшись, зашагал прочь, туда, где стоял второй Атлант.
Я упала на колени, дрожа всем телом, не в силах поверить в то, что только что произошло. Отец, превозмогая боль, подполз ко мне и обнял меня усиками, слёзы текли по его щекам.
— Сжулия… — прошептал он, и голос его дрожал не только от боли, но и от чего-то ещё — благоговения, почти священного трепета. — Ты остановила Атланта. Своими словами. Своей силой.
— Папа, я просто… я не знаю, откуда взялись эти слова…
— Нет, дочка, — он покачал головой, и в его глазах, полных слёз, светилась убеждённость.
— Это знак свыше. Ты благословенна. Ты избрана. Ты — Мессия. Мессия Пути Атлантов.
Слово «Мессия» повисло в воздухе, слишком тяжёлое, слишком огромное для такой маленькой таракашки, как я. Я хотела возразить, сказать, что это просто случайность, просто испуг, вырвавшийся словами молитвы, которую бабушка когда-то пела мне перед сном. Но прежде, чем я успела произнести хоть слово, случилось то, отчего у меня перехватило дыхание.
Два Атланта, стоявшие теперь бок о бок вдалеке, начали меняться.
Их исполинские тела будто складывались внутрь себя, кожа темнела и покрывалась блестящим панцирем, конечности множились, перестраивались, подгибались под изменяющееся тело. Свет вокруг них на миг замерцал, будто сама реальность содрогнулась, приспосабливаясь к невозможному превращению.
Через несколько мгновений на месте исполинов стояли два таракана — обычных размеров, таких же, как мы с Хроком, только с суровыми, незнакомыми чертами и странным блеском в глазах, будто в них всё ещё отражалась память о том величии, которым они только что обладали.
Они переглянулись, коротко кивнули друг другу, обменялись какими-то отрывистыми словами на незнакомом наречии, и быстрым, целеустремлённым шагом устремились прочь — в сторону, откуда, как я теперь понимала с ужасающей ясностью, стоял город тараканов рядом с великим монументом посреди нашего мира.
— Они… они были такими же, как мы? — прошептал Хрок, всё ещё не веря собственным глазам. — Атланты — тараканы?
— Нет, — тихо ответил отец, глядя вслед удаляющимся фигурам потухшими от боли, но горящими новообретённой верой глазами. — Они Атланты. Просто… надели другую кожу. Чтобы пройти между мирами незамеченными. Чтобы принести весть.
— Весть о чём? — спросила я, и холод внутри меня стал ещё сильнее.
Отец не ответил. Он лишь смотрел вдаль, туда, где скрылись две маленькие фигурки, и в глазах его читалась тревога, смешанная с благоговением.
Путь домой был долгим и тяжёлым. Отец, всё ещё слабый от ран, опирался на нас с Хроком по очереди, и мы медленно, шаг за шагом, преодолевали расстояние, отделявшее нас от Схалана. По дороге мы почти не разговаривали — каждый был погружён в свои мысли, пытаясь осмыслить произошедшее.
Я снова и снова прокручивала в голове момент, когда огромная рука Атланта замерла над нами. Что это было? Случайность? Милость? Или действительно нечто большее, как утверждал отец?
Когда мы наконец добрались до поселения, спустя ещё почти день пути, нас встретила странная, напряжённая тишина. Люди — вернее, тараканы — собирались небольшими группами, шептались, бросали на нас настороженные взгляды.
— Что случилось? — спросила я у первого встречного соседа, старого таракана по имени Кроп, который всегда был добр ко мне в детстве.
— Они уже здесь были, — прошептал он, и в его голосе звучал страх… — Солдаты Процветания. Явились из ниоткуда прошлой ночью большим отрядом и перебили половину деревни. Якобы предотвращали распространение болезней.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— А моя мама в порядке?
Кроп не смог найти слов и только опустив голову сказал:
— Мне очень жаль…
Отец, услышав слова Кропа, замер, и лицо его исказилось странной смесью тревоги и решимости.
— Мы должны рассказать им правду, — прошептал он. — Правду о том, что мы видели.
— Но моя мама… Твоя жена…
— Она желала, чтобы ты оставалась сильной Сжулия…
Следующие несколько дней прошли в лихорадочном напряжении. Наша весть о новой вере — Пути Атлантов — распространялась по поселению со скоростью степного пожара. Тараканы собирались группами, слушали мои проповеди и историю про тех двух Атлантов, превратившихся в тараканов (которых теперь называли не иначе как Вестники), и с каждым днём число последователей росло.
Учение было простым, но захватывающим: Атланты — истинные создатели мира, боги, стоящие выше жалких Советов Процветания. Они наблюдают за нами, испытывают нас, и только истинно верующие удостоятся чести войти в Страну Обетованную — место, где не будет ни голода, ни мора, ни солдат, забирающих последние крохи еды.
Я старалась держаться в стороне от большинства собраний, всё ещё не до конца понимая, что произошло со мной в тот момент, когда я остановила руку Атланта. Отец, однако, стал одним из самых страстных проповедников нового учения, и то, что случилось со мной, стало центральной легендой этой веры.
— Моя дочь, — говорил он всем, кто готов был слушать, — моя дочь была благословлена самим Атлантом. Она произнесла слова, и великий бог остановил свою руку. Она — Мессия нашего времени, посланная указать нам Путь!
Я чувствовала себя неловко от этих слов, но не могла отрицать того, что видела собственными глазами. И постепенно, слушая проповеди отца и благодарности других, я сама начала верить в то, что, возможно, действительно была избрана для какой-то высшей цели.
Хрок, потерявший отца, нашёл в новой вере утешение — учение обещало, что души погибших в Стеклянной Пустыне попадут прямиком в объятия Атлантов, обретут покой и вечное благословение. Это помогло ему справиться с горем куда быстрее, чем я могла ожидать.
Но не всё было гладко. Солдаты Процветания, узнав о распространении новой веры, начали проявлять беспокойство. Они видели в Пути Атлантов угрозу своей власти, ведь если тараканы поверят, что есть боги выше Совета, то зачем им подчиняться сборщикам дани?
Напряжение нарастало с каждым днём, словно туго натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент.
И она лопнула.
Это случилось поздним вечером, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом сервиза. Один из караванщиков, вернувшийся с очередной вылазки за припасами, примчался в деревню в состоянии крайнего ужаса.