Повелители Подземелий

Бывает часто в жизни людей, живущих под давлением плотных ограничений, когда человек по какой причине (не имеет значения, по какой) решается переступить через те самые ограничения, то делает это без оглядки и до конца. Сейчас Илона подтверждала сие правило.

– А пошли вместе. Все давно спят или ушли из игры. НПС не болтливы, сам знаешь.

Мастер отрицательно покачал головой.

– На Бога надейся, а сам не плошай. Негоже компрометировать столь именитую и авторитетную предводительницу перед ее подчиненными, как и давать им повод для пересудов.

Илона лишь улыбнулась. Скрылась за дверью и появилась вновь на крыльце спустя более четверти часа.

– Еще ждешь? – словно имела причину в том сомневаться, спросила девушка. – Извини за задержку. Я все же вышла на пять минут, ну, как ты и хотел. Подстраховалась.

Юн усмехнулся.

– В ожидании есть своя прелесть – успеваешь соскучиться.

Философское заключение Юна очень понравилось девушке. Илона игриво чуть наклонила голову и поправила упавшую прядь пышных волос.

– Красиво сказал. Сам придумал?

Юн рассмеялся.

– Нет. У тебя позаимствовал… Готова? – она кивнула в ответ. – Тогда пойдем, погуляем… Ты ездишь верхом?

– А есть на чем?.. Вообще-то, я хотела бы научиться, – призналась Илона. – Вот только не сейчас. И куда мы поедем? Ворота на ночь закрываются, а по улицам верхом ездить нельзя. Пойдем пешком к набережной. Корабли с надутыми парусами я тоже безумно люблю. Даже запах пустых бочек от рыбы, который многих так раздражает, мне нравится. Странная я?

Предложение девушки весьма удивило мастера. В порту, кроме упомянутых бочек, в изобилии составленных ровными штабелями или разбросанных по единственной набережной, полно бродяжек, вроде той, какой когда-то была Миланка. Шанс быть замеченной очень велик.

– А тебя не заботит, что нас могут увидеть вдвоем?

Она глянула на него с таким видом, будто это ему следовало опасаться сплетен и разговоров.

– Уже нет, – ответила девушка. – Если я и переживала за что-то, то уж точно не за свою репутацию тут. К тому же, заботливый мой, она у меня такая чистая и безупречная, что ее давно пора подмочить. И я не с кем-то гуляю, не шаркаюсь по закоулкам, со мной рядом идет глава дружественной семьи. Человек и мужчина из числа тех, кому очень многие просто завидуют. Так пусть и мне позавидуют. Как я сказала, этот мужчина идет со мной.

Мастер протянул руку и коснулся ладони девушки. Илона не отняла ее.

– С тобой рядом идет тот, кому ты многократно дороже его самого. И это я должен говорить тебе то, что только что услышал от тебя. Это мне пусть завидуют, хоть иззавидуются, ибо та, на кого с восторгом взирает Аркадия, именно меня держит за руку.

Илона шагнула вниз со ступеньки, так и не отпустив руки мастера, и играючи отбросила носком высокого сапога камешек.

– Пошли.

Они неторопливо двинулись вдоль домов по опустевшим городским улицам в полной тишине спящей Аркадии. Долго прогуливались молча, иногда переглядывались, а когда вышли на набережную, Илона потянула Юна на пирс.

Там, среди свежести и запахов моря, густо перемешанных со специфическими привкусами, идущими от растянутых для просушки рыболовных сетей, тех самых бочек и ящиков, Илона остановилась. Вытянула руку и указала на пришвартованный отдельно от других, постоянно охраняемый гвардейской стражей красавец-корабль.

– Вот. Разве он не прекрасен? – спросила девушка, увлеченная, как показалось мастеру, давней мечтой.

Откуда же ей было знать в тот момент, что рука ее, сопровождая мечту, указывала на его собственный трехпалубный корвет. Свой-то корабль Юн, разумеется, сразу узнал.

– Ты права, – согласился Юн. – Это судно не только прекрасно снаружи. Оно очень быстрое, маневренное, устойчивое на волне. Хочешь подняться?

Вот уж никак не ждала Илона услышать от спутника ходовые характеристики своего любимца, да еще и приглашение на борт. Глаза девушки округлились, и в них промелькнули искорки недоверия.

– Ха-ха, – рассмеялась Илона. – Ты мне напомнил одного старого знакомого еще со старшей школы в Киото. Он влюбился в меня, и мне тогда это нравилось. Я богата, а он работал после учебы и еле мог себя прокормить. Но мне было с ним интересно. Он был романтик, мечтатель. И знаешь, говорил прямо как ты. Хочешь, звезду подарю? А я всегда отвечала, что нет. И не потому, что не желала звезды. Потому что в точности знала, скажи я «да», я бы больше его не увидела. Он не смог бы ее достать…

– Подожди меня тут, пожалуйста, – вдруг оборвал ее Юн.

Много ли нужно ума, чтобы понять, о чем говорила девушка? Мужская гордость Юна не пострадала, вовсе нет. Отчасти ему даже импонировало сравнение с романтиком и мечтателем. Вот то, что он предусмотрительно оставил непроизнесенным, задело.

– Хорошо, – удивленно ответила Илона и уставилась вслед мастеру, быстрыми шагами идущему прямиком к гвардейцам.

О чем говорил Юн со стражниками, что делал и как, она не видела. Видела лишь результат. Скрещенные алебарды мгновенно убрались. С борта красавца-корвета на пристань спустили трап.

– Пошли, – совершенно спокойно, без напускной гордости или малейших признаков торжества пригласил Юн, когда вернулся к Илоне.

Девушка не шелохнулась. Так и стояла в немом оцепенении, но все же собралась.

– Ты что, волшебник? – спросила она. – Что ты им такого сказал?

– Вежливо попросил, – улыбнулся мастер и протянул руку даме.

И она пошла. Пошла и молчала. Молчала, наверное, час, если не больше, пока прогуливалась по палубе, трогала руками резные фигурки надстроек, присела на капитанской кровати в каюте, спустилась на нижнюю палубу. Заговорила только тогда, когда вновь оказалась на пирсе и очень вежливо, с искренней благодарностью, попрощалась с гвардейцами.

– Наверное, я должна перед тобой извиниться.

Мастер плотнее взял руку девушки.

– Если бы было за что?

И все же Илона чувствовала неловкость. Безупречное воспитание и абсолютная природная честность не давали ей просто забыть об оплошности, допущенной по отношению к человеку, шагавшему рядом.

– Есть за что, – упрямо повторила Илона. – Я обидела тебя своим недоверием. Но я не хотела. Я рассказала не потому…

Мастер прикрыл ее рот.