Страница 40 из 65
— Подождите! — Я всё надеялась увязать концы с концами. — Как разлад со зверем влияет на волосы?!
Торговки тяжело завздыхали и зацокали языками:
— То не волос светлый, девка, а оборот! Воин твой хуже контролирует зверя — и зверь его меняет! Сам, не по приказу! Пока лишь волосы на шерсть медвежью, белую, но лиха беда начало!
Охнув, я приложила ладони к губам. Господи, это что получается, Руд.. опасен?! Он не справляется со своим медведем?!
— Всё вызнала?.. — вкрадчивым мужским шёпотом позвучало за спиной. Я вскрикнула, подскочила и чуть не залепила Руду пощёчину!
— Ты чего подкрадываешься?! — гневно рявкнула в ответ, но в груди стучало набатом.
— Вообще-то я тебя потерял, — оборотень даже бровью не повёл, — думал, уже пора бежать, вручать бедовую сваху..
— Я за тобой не поспевала, между прочим! Раз моргнула — и одна осталась!
— Угу, голодная, брошенная, несчастная, я помню.
Торговки ехидно захихикали в унисон, а меня чуть не порвало на сотню маленьких Лапок!
— Пойдём уж, горе, — Руд вдруг до мелких морщинок улыбнулся мне, так искренне и тепло, что аж дыхание сбилось! Я без лишних споров приняла его локоть. — Ты сегодня не сваха Лапка, а капризная боярская Несмеяна.
Да что он за мужик противный?!
Руд увлёк меня на дорожку под тень деревьев, где было легче спускаться. Честно говоря, я не собиралась никуда идти, и мне безумно хотелось покоя. В отличие от Соболева, жрец выделил нам личные комнаты: светлые, просторные, с заморской ванной и перинами. Неплохое место, чтобы спрятаться от мира и отдохнуть. Вечером девки-холопки пообещали растопить хамам — колхидскую баню. Слуги ловили каждое наше слово — и после случая с князем это наводило на размышления.
Но мне было не до интриг. Раздевшись до нижней рубахи, я развалилась на перине. Однако ж сон не шёл. Через пару часов Руд прислал холопку — он звал меня к морю. Ну, прогулка так прогулка.
С тяжёлой головой я поднялась с перины.
Как оказалось, не зря..
— То, что сказали торговки — это правда? Ты не можешь совладать с медведем?
— Не переживай, Лап. Они судят по себе, а я всё-таки старший оборотень. Пока мы со зверем заодно, а цвет волос — меньшее из зол. Хотя, конечно, проблему надо решать, — он как мальчишка взъерощил себе затылок.
— Так чего мы мучаемся? — удивилась я. — Если тебе нравится девица — укради её, и дело с концом! Ты же чисто пряник имперский: молодой, холостой, при деньгах да в царской милости! Вредный, зато не подлец и не дурак! Ежели девица с головой в ладу, она не будет против!
Руд издал какой-то сдавленный приглушённый звук и весело посмотрел на меня:
— Ты на что меня подбиваешь, сваха?! Я, значит, одной рукой казнокрадов и душегубов ловлю, а другой — девиц похищаю?! Не забывай, у нас не Колхида, за воровсто руку отрубить могут! И потом, пожалуется девка царице — и что мне делать?..
Я мысленно смутилась, но не сдалась:
— Ну, мы можем договориться с Ташей! Мол, это не по-настоящему! Коли девка испугается, отпустим её! Руд! — я отпустила локоть медведя и встала перед ним. — Ты же верный страж империи! Не спишь, мотаешься по горожам и княжества, семью царскую оберегаешь! Тебе тоже положено счастье! Хотя бы немного!
Закатное солнце красиво подсветило его волосы, а в голубых глазах заплесали лукавые огоньки.
— Мне хватает счастья, Лап, — он спрыгнул на мою ступеньку, а потом на следующую и протянул мне руку. — Когда-то я сполна хлебнул женской ненависти — и своим детям я не хочу такой судьбы.
Детям, значит.. Я приняла его ладонь. Море было совсем близко — солёный влажный воздух гнал нас вперёд, к каменистому заросшему берегу. Я сощурилась, стараясь отыскать вдалеке хоть полоску земли, но водная гладь уходила за горизонт.
Ветер доносил крики и ругань с темнеющей громады порта, но на "нашем" берегу никого не было. Только чайки, камни и море, шумящее в ушах.
— Почему твой отец — убийца? Ведь если он пришёл к оборотням как захватчик, то наверняка исполнял приказ. Вина лежит на прошлом царе и его сыне! — получилось громче, чем я планировала, но море рокотало, обрывая слова. Да и мы всё равно одни.
Руд скривился:
— Глупости. Можно исполнять приказ, но не быть убийцей. В войне никто не считает лишних жертв — и многие этим пользуются. Трудно сохранять человеческое лицо, когда кругом бездна. Но дело даже в убийствах. Мой отец, влиятельный светоч, украл княжну и объявил её своей. Держал на цепи, как скоморохи медведицу. И она — красивая, молодая, сильная — была вынуждена делить с ним постель. Когда родился я, она хотела меня придушить. Бабушка не дала. Каким-то чудом она выторговала у отца право быть моей нянькой. Я жил в этой ненависти, Лап. Жил, понимал и ничего не мог изменить. Надо мной отец издевался меньше, чем над ней — порой мне даже казалось, что я ему нужен. Он отпускал мать на год или два, а потом возвращал, и всё начиналось заново. Он был заложником своей похоти и жестокости, но остановиться уже не мог. Когда мне было тринадцать, они оба сгорели в столице. Я никогда не знал родительской любви, Лапка, и ненависть матери — последнее, что я желаю своим медвежатам.
Моя коса взлетела, подчиняясь порыву ветра, а губы болезненно искривились. Воображение быстро нарисовало побитого худого мальчишку со зверинным глазами — маленького и ещё нелепого белого медведя. Не такого холёного и крепкого, как сейчас. Без брони и привычной рудовской грубости.
На моей памяти Руд ещё никого не хватал за горло. Унижал, ехидничал, провоцировал, но чтобы напасть..
Поднявшись на носочки, я обняла его за талию и прижалась щекой к широкой груди. Руд аккуратно сжал меня ответ и положил подбородок на макушку.
.. — А хорошо ты придумал с неукраденной девицей! — вдруг вспомнила я, когда мы сидели на берегу. Вдвоём, плечом к плечу, дожидаясь, когда солнце упадёт за горизонт. — В смысле, хорошо, что ты назвал меня так. Можно не отменять смотрины к дочери жреца! Я же не невеста, но одновременно девица, которую находится под твоей защитой. Очень умно! Я ведь правильно тебя поняла?
— Ну-у-у, почти правильно, — озадаченно вымолвил Руд. Я радостно ему улыбнулась.
— Вот и ладушки! Присмотришься к дочери жреца, авось и про девку свою спесивую позабудешь! Ещё будет локти кусать, что ей такая ягодка не досталась!
Руд с шумом выдохнул и пробормотал нечто вроде: "Господи, за что?!" Ох, неловко вышло! Он переживает, а я тут со своими шуточками!..
* * *
Утро началось с дикого крика и причитаний: "убили, убили Сияющего, княженьку нашего убили-и-и".
Я широко распахнула глаза.