Страница 33 из 65
— Заткнись!!! — взвизгнула я, не выдерживая. Оттолкнула Руда, что были силы, и помчалась прочь. Куда глаза глядят. Не хочу, не хочу!!! Принесло же этого Бержена!.. Я ведь знала, что он не отступится, не простит мне отказа!
Не иначе, как от отчаяния, меня потянуло каяться. Потому что первый терем, который попался на пути, оказался приказом Тайных дел! Да что ж такое?! Впрочем, стрельцы на крыльце и слова не сказали, когда я вихрем ворвалась в приказ. К нам с девочкам они уже привыкли. Найти тёмный угол в светлом тереме было непросто, но я решила проблему — спряталась в кабинете у Руда.
В конце концов, сваха за работой — это почти родственница!
Под столом у Руда было чисто и удобно. Я обняла колени и.. всхлипнула. Без истерики, без завываний — горячие слёзы покатились по щекам. Даже спустя время я воспринимала Бержена как тупую неизбежную боль. Впрочем, шансов забыть было немного. Я надеялась, что до мира с Полонией ещё далеко, но..
— Значит, он просто приехал, а ты просто отказала, — отодвинув стул, Руд сел прямо на пол, скрестив ноги. Я торопливо размазала слёзы по щекам. Вот до всего оборотню нужно дознаться!
— Да! — звонко икнула я, и Руд улыбнулся:
— Ты рыдаешь под столом царского советника из-за неудачной любви, Лапка?.. Уж прости, не верю. Не зря ты в подружки новой царицы выбилась — умеешь держать себя в руках. Чего натворил этот полонский петух?
— Его не устроил отказ, — я выдавила слабую улыбку — и глаза у Руда полыхнули жёлтым. Чего он.. звереет? — Мне нравился Бержен, но Полония.. другая страна с другими традициями, обычаями. Словом, я разозлила его своей неуступчивостью. А потом Бержену рассказали про языческое "подлое" зелье и.. - я очнулась и прикусила язык. Дальше Руду знать не надо. Вполне достаточно для выводов.
Мужчина наклонил голову, разглядывая меня.
— То есть, вы с ним.. он тебя бросил?
Я опёрлась на гладкое дерево стола.
— Он хотел на мне жениться. Я не смогла.
Простить. Забыть. Принять. Слишком много дров было наломано. Слишком.
Руд потянул руку, притягивая меня к себе, и крепко-крепко обнял. Я не противилась. Уж лучше Руд, чем задыхаться от прошлого.
— У тебя косточки пересчитать можно, сваха, — пробурчал оборотень, — стала тоненькая, как веточка! Даже в этом сарафане.. красивая, но маленькая, — аккуратно держа меня за талию, Руд поднялся.
— Нормальные у меня косточки! — возмутилась, "поднимаясь" вместе с ним. — Не такая уж я и худая. Таша ещё меньше!
— Нашла, кого вспомнить! Истинная язычница-бесовка, колдует как безумная! Но если Микаила устраивает, то мы люди подневольные..
— Она тебе нравится, — догадалась я и хихикнула, — ты придумываешь всякие гадости, потому что она тебе нравится!
— Вы все мне нравитесь, — вдруг отозвался Руд, вызывая у меня ступор, — и новая царица, и её подруженьки. Ты не представляешь, как оживился двор с вашим приездом. Жизнь, замеревшая со Смутой, тяжёлая, сожённая, полная потерь, возвращается в эти стены. Будут и женские, а скоро и детские голоса. Да что там, мы спорим о фракийских мастерах и талицком театре, а не о том, кто в очередной раз не вернулся с границы. Это совсем другая весна, Лапка, нежели год или два назад. Ради долгожданного мира Мик согласен терпеть и полонцев. Лишь бы получилось. Лишь бы в мятежную землю вернулись покой и процветание.
У меня невольно побежали мурашки от его слов. Все знали, что Смута дорого обошлась столице. И если Микаил жил, как и я, в Ладани, то Руд.. Кажется, Руд провёл детство именно в Руссе. В заполненной упырями и чумой, в пахнущей пеплом от Теремного дворца, с войсками язычников и полонцев у самых границ. В горле встал ком. Когда Смута закончилась, оборотню было лет тринадцать. Как он справился?..
— Лап, — Руд мягко убрал влагу с моих щёк, — к упырям этого полонца. Хочешь, я отправлю тебя в Северь, в свои владения, пока они не уедут?.. В Севери такой гарнизон, что ни один полонец не подберётся! А, Лап?..
Он аки кот потёрся о моё плечо — и я очнулась:
— Нас же отправляют в Колхиду!
Руд издал какой-то звук, похожий на знакомый "ять" и припомнил матушку-царицу.
— Меня отправляют, — мягко поправил он, и я сразу же подобралась.
— Нас! Будем сватать тебя язычнице, дочери жреца! Раз с Иоанной не получилось, быть невестушке — змейке!
Ред косо посмотрел на меня, явно намекая, что не ту девицу назвали змеёй. Ну и пусть! Как Таша говорила: море, фрукты и горячие колхидские молодцы?.. Давайте два!
— Надеюсь, ты про фрукты, а не про молодцев, — недовольно проворчал оборотень. Я многообещающе улыбнулась.
Руд
Я медленно вдыхал и выдыхал. Лапка ушла, оставив после себя лёгкий цветочный запах — и это немного успокаивало. Ключевое слово: немного. Когти глубоко вошли в столешницу, и я поморщился. Уже не зелёный парень, чтобы терять контроль над зверем!
"Я не смогла.." Чего же, мать его, натворил этот полонский полудурок?! Крестьянские девки не носились со своей честью, да и в деревне бы не поняли. Назвали бы переборчивой или ещё хлеще, ведьмой. Но дочка свахи из Ладани — другой случай. Она, пусть и не ровня купчихам и барыням, но ей надобно держать лицо, быть "своей" в высоком обществе. В связи с этим, у меня крутились два вопроса. Во-первых, как Лапку не смешали с дерьмом после чужеземца, а во-вторых — почему она не вышла замуж, чтобы скрыть позор?..
Вернее, не так.
Что произошло между ними, что девица — в перспективе сваха с достатком — предпочла позор замужеству?!
Я скрипнул зубами. Зато стало ясно, почему Лапка сторонится мужчин, особенно имперцев. С иностранцами у неё был шанс — порой они соглашались на свадьбу, дабы иметь жену на чужбине. Но такие типы на девиц не зарились, гуляли с теми, кто постарше. Скорее всего, по этой причине Лапка и улыбалась нордийцу Эрну. Но как истинная сваха, уступила его Востре.
От мысли, что полонский петух обманом присвоил Лапку, у меня вновь полезли когти.
— Руд! — удивлённо раздалось в тишине. — Ты разве не у бабушки?!
Хм, и откуда столько возмущения в голосе?.. Я бросил взгляд в окно, на башенные часы. Чего Злат забыл в приказе, если ему положено быть на занятиях?..
— Пока не до бабушки, — сознался я, прикрывая книгой следы от когтей. Не нужно брату это видеть. — Привет, Злат.
— Ага, — рассеяно поддакнул он, пристально рассматривая кабинет. Я насторожился — чего ещё стряслось?..