Страница 32 из 65
Но замуж самой — конечно, смешно. Рылом я для царского побратима не вышла, да и он охальник известный. Пусть и читающий на талицком.
— Мы опять потеряли Лапку? — ехидной песенкой просочился голос царицы. — Ну надо же, одну поездку назад ты бы замахнулась на меня полотенцем, а сейчас задумалась!
Я одарила подругу тяжёлым взглядом. Шутница, расстудыть её!
— Руд — моё будущее золотко, — я важно подняла палец вверх, — как женится строптивый медведь, столичный народ ко мне потянется!
Таша заливисто расхохоталась.
— Ой, Лапушка! Медведь ведь богатый, статный, чего бы к рукам не прибрать, а?..
Нет, это не подруженька, а ехидна какая-то!
— Ну кто пойдёт к свахе, уводящей женихов?! Некрасиво же! Выходит, я своим положением пользуюсь!
— Так воспользуйся один раз и живи спокойно!
— Таша!!! — зарычала я на манер Руда, но сразу же устыдилась. Лапка, ты не сваха, а рыночная старуха-скандалистка! Чего на тебя нашло?..
Царица не обиделась, одарив меня прозорливым взором. Всё, хватит о Руде!
— Давай вернёмся к оборотням, — вздохнула я, — а это не может быть ловушкой? Мол, перед империей решили покачать морковкой из злата да серебра? Зачем Колхиде отделяться от княжества Велеса?
— В теории — возможно, — Таша пожала плечами, — но на деле — с какой целью?.. Жрец писал Белостане, он никогда не сталкивался с нашим царём. Слухами земля полнится, но едва ли Микаил отправится в Колхиду лично. Как ловушка на Руда — тоже не вариант, Мик чаще держит его при себе. Да и Белостана не станет кидать внука в пекло. Лично мне кажется, что Колхиде нужна военная помощь — её войско состоит сплошь из наёмников, сильное, но малочисленное. Хотя князь колхидский мог бы обратиться за помощью к главному князю, правителю крупных хищников. В общем, ситуация мутная. Мику нужен тот, кто разберётся тихо и быстро. Кстати! — она улыбнулась. — Никакого тебе месяца пути! Микуша договорился с парнями Авдея — у вас будут воздушные лошади! Вы полетите!
Я обескураженно сглотнула.
— Как говорится, зачем царице эта лишняя подруга, у неё другие останутся.. - пробормотала, заливая в себя кофе. Таша, несмотря на животик, вспорхнула со стула и принялась обниматься!
— Лапушка, я тебе завидую! Полёт над землёй, море, тепло, ух!.. Ещё мужчины подтянутые, плечистые под боком, выбирай любого! Твоя задача на этих смотринах — держать ушки открытыми и сообщать всё Руду! Пусть он разбирается! А ты фруктов заморских поешь, позагорай, на парней полюбуйся! Совсем уже бледная да тоненькая!
— Интриги, заговоры, под боком оборотень да твой братец, от солнца у меня веснушки, а заморской едой отравиться — легче лёгко, если никто не отравит нас раньше! — проворчала я и пригорюнилась. Вместо гуляний по цветущей столице мне досталась красноречивая фига. Пусть и с бантиком. — Подожди, а как же дух Соболева?! Разве царь-батюшка не просил тебя о помощи?..
— Какой дух Соболева? — так вкрадчиво произнесла царица, что я догадалась — сейчас начнутся пытки..
* * *
От Таши я сбежала только чудом. Чудо явилось в виде шмыгающей барыни, записанной на царский приём. Меня отпустили, но со двора настоятельно попросили не уходить. Да куда уж деваться!..
Судя по всему, Микаил ничего не рассказал жене о деле Соболева. В целом, логично — царица беременна. Глупо подвергать её лишнему риску. Но сама Таша была иного мнения. Я не собиралась ничего скрывать от девочек, просто хотела дождаться всех. Востра и Ясмина уехали в Ладань — Ясмина к мужу, а Востра к той самой иконе Богини-Матери. На днях они должны были вернуться. Царица пропадала то в приказе, то в городе, то у мужа, и вопрос срочности вроде как не стоял.
Кто ж знал, что на меня свалятся оборотни?!.. Будто одного медведя мало!
Внезапно ближайшая яблоня накренилась, осыпая белоснежными лепестками — и рядом спрыгнул.. Бержен! Я попятилась, не ожидая встретить полонского посла настолько близко. Все мысли разом выдуло из головы. Я лишь как дурочка хлопала глазами.
— Привет, Лап! — улыбнулся Бержен, убирая с лица длинную русую чёлку. Видимо, по последней полонской моде. Плечи у него стали шире, но вид обаятельного хулигана-плохиша остался. В груди невольно заныло — сколько всего всколыхнула эта улыбка. Пока до меня не дошло:
— Ты что, подслушивал нас с царицей?! Последнего ума лишился?!
Он наигранно стушевался:
— Если скажу, что тебя искал — поверишь?
— Нет, — отрезала я, поднимая глаза. Яблоня, с которой спрыгнул Бержен, была в стороне от приказа, иначе мы бы заметили его. Но мог ли он слышать нас?..
— Я не вру, Лапка, — посерьёзнев, он сделал шаг навстречу, — я хотел увидеть, с кем у тебя встреча на женском дворе. Думал, что с тем противным царским псом, — в гладкой речи Бержена прорезался явный полонский акцент, — но эта девица в синем — она ведь молодая царица, жена Лесовского? Ты же говорила, что никогда не окажешься во дворце!
В его речи звучал укор, и я вспыхнула.
— Не тебе меня упрекать! Оказалась и оказалась! Тебя не должно это волновать!
— Но меня волнует, — он вновь шагнул — и мне стоило огромных трудов устоять на месте. Бежать нельзя. Побег — это выраженная слабость.
Я больше не бегу.
— Я надеюсь тебя вернуть, — он неожиданно коснулся моей щеки, — ты словно заколдованная принцесса. Холодная и прекрасная, от которой невозможно отвести взгляд. Поверь, попасть в империю было непросто, но я справился. Ради тебя..
Он наклонился и.. чья-то ловкая длань резко крутанула меня в сторону. Я упала в крепкие мужские объятия.
Те объятия, которые я выучила наизусть.
От рубахи ощутимо тянуло потом, как будто Руд долго и упорно тренировался. Вопреки ожиданиям, я провалилась в этот запах. Он щекотал нос терпким смолистым мускусом, сандалом, и отзывался внутри чем-то очень мужским. На миг я позволила себе выдохнуть. Но горло уже сдавливала невидимая удавка — и Руд не мог меня спасти.
— Ты острожнее, сваха! — весело произнёс оборотень, и я удивлённо вскинула голову. Сегодня Руд звучал непривычно, и его голос таил.. опасность?.. — Крутятся на царском дворе всякие типы, к девкам имперским лезут!
— Лапка — больше полонка, чем имперка, — скривился Бержен, — отпусти её.
Руд наиграно отодвинул меня, покрутил, как куколку и выдал:
— Да нет, чистая имперка. Худовата, конечно, но ничего — откормим!
Холёное лицо Бержена исказила усмешка, на секунду явив его истинную натуру. Если б умел, показал бы клыки.
— Не откормишь. Вот увидишь, воин, не приживётся она в империи, в полонские земли вернётся! Кровь у неё другая, чужая..