Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 93 из 121

Часть 4 Глава 28

О конце света всегда думают неправильно.

Людям представляется, что он приходит красиво: с огнём, грохотом, небесными знамениями, пророческими голосами, древними королями, которые поднимаются из забытых саркофагов, и армиями мёртвых, идущими через тёмные ворота. Всё это, разумеется, у нас тоже имелось — и даже в некотором избытке. Но, как выяснилось, настоящая повседневная форма катастрофы выглядела куда менее величественно.

Она выглядела как пустеющая кладовая.

Как спор о том, кому положена последняя бочка сухарей.

Как человек, который в разгар осады идёт искать виноватого в исчезновении собственной фляги.

Как гоблины, внезапно открывшие в себе любовь к письменному делопроизводству.

И как дракон, решивший, что дефицит воды — это удачный момент для гибкой монетизации природных ресурсов.

Утро после первой полной ночи обороны началось с инвентаризации провала.

Фиска, не спавший, кажется, вообще, стоял над столом в штабе и зачитывал цифры таким тоном, будто лично участвовал в моём воспитании и теперь был разочарован окончательно.

— По текущим расчётам, — сказал он, — при урезанном рационе и без дополнительных потерь продуктов нам хватит на несколько дней терпимого недовольства или на чуть меньшее количество дней открытого бунта. С водой всё ещё хуже, как я уже имел удовольствие сообщить тебе ночью. С маслом — напряжённо. С перевязочным — терпимо. С нормальной едой — почти смешно.

— Не надо делать список угроз настолько подробным, — сказал я. — У меня нет времени пугаться по категориям.

— А стоило бы. Это дисциплинирует.

Я потёр лицо ладонями и оглядел зал.

Люди выглядели именно так, как и должны выглядеть защитники осаждённого подземелья, у которых уже есть нежить внутри, враги снаружи и недостаток воды в придачу: злые, небритые, невыспавшиеся и всё меньше склонные романтизировать происходящее. Даже герои, которых прежде ещё можно было принять за любителей риска, теперь больше походили на случайно мобилизованных работников очень неблагополучной шахты.

— Ладно, — сказал я. — Еду дробим. Воду выдаём по спискам. Все личные запасы — под общий учёт.

При этих словах Фиска мрачно кивнул, но Мара сразу скривилась:

— И сейчас начнётся.

— Уже началось?

— Уже.

Оказалось, что началось даже раньше, чем я думал.

Первая мелкая катастрофа пришла в образе разъярённого героя по имени Вальт, который ворвался в штаб с таким видом, будто лично преследовал изменника престола.

— У меня украли флягу! — объявил он, не здороваясь.

Я посмотрел на него несколько секунд.

— Поздравляю. Ты официально живёшь в осаде.

— Не смешно!

— А я и не смеюсь. Кто украл?

— Если бы я знал, уже бил бы.

— Содержательно.

Он шагнул ближе к столу.

— У меня был полный запас воды! Я оставил сумку у стены, вернулся — фляги нет!

Фиска, не поднимая глаз от списка, сухо заметил:

— Значит, не оставляй сумку у стены в подземелье, полном голодных, жадных, усталых и вооружённых существ.

— Ты мне сейчас читаешь мораль?

— Нет. Формулирую окружающую среду.

— Заткнитесь оба, — сказал я прежде, чем спор успел вырасти в дуэль на почве гидрологии. — Мара, проверь складской сектор. Пусть никто не таскает чужие запасы. Кто поймается — сутки на выгребных и без права жаловаться.

— Даже герои? — спросила она с заметным удовольствием.

— Особенно герои.

Вальт ушёл оскорблённым, но хотя бы ушёл.

Через четверть часа пришла вторая проблема.

Трое оставшихся внутри наёмных героев решили, что оборона объекта не входит в оплаченный ими маршрут и потому требует отдельного обсуждения вознаграждения. Формулировка была именно такой — настолько наглой, что я даже не сразу смог на неё разозлиться. Один из них, тот самый со шрамом на подбородке, заговорил первым:

— Мы рискуем жизнью вне рамок изначального контракта.

— Вы рискуете жизнью внутри запертого подземелья, — ответил я. — Это слегка меняет жанр.

— Всё равно это не стандартная услуга.

— Нет. Это осада.

— Вот именно. А значит, надбавка.

Я долго смотрел на него.

Потом перевёл взгляд на остальных. Потом снова на него.

— Ты серьёзно пришёл ко мне в момент, когда у нас кончаются еда и вода, внутри ходят строем мертвецы, снаружи собирается корпоративная армия, а из глубины говорит древний король, — и хочешь обсудить премию?

Он не отвёл взгляда.

— Мы хотим понимать, за что умираем.

— За то, чтобы не умереть бесплатно прямо сейчас, — ответил я. — Это лучший тариф, который у меня есть.

Охотница с арбалетом, стоявшая рядом с ним, хмыкнула.

— Звучит честно.

— Потому что это честно.

На мгновение мне показалось, что спор закончен. Но тут герои, видимо, решили, что раз уж мир разваливается, надо успеть хотя бы выбить из него дополнительные условия.

— Тогда письменное подтверждение, — сказал второй.

Я моргнул.

— Что?

— Что после снятия осады нам будет выплачена надбавка за оборонную службу.

На этот раз Фиска оторвался от бумаг и посмотрел на меня так, будто хотел увидеть, как именно я буду убивать людей взглядом.

— Вы все сговорились? — очень тихо спросил я.

— Нет, — спокойно сказал герой. — Просто учимся у гоблинов.

Это оказалось пророчески точным замечанием.

Потому что следующими действительно явились гоблины.

Не все, конечно. Только делегация из трёх, и возглавлял её, к моему глубочайшему изумлению, старый Кривоух, обычно предпочитавший решать вопросы мелким саботажем, а не переговорами. Сегодня же он был важен, собран и даже держал в лапах дощечку с какими-то каракулями, от вида которых у меня заранее началась головная боль.

— Хозяин-управляющий, — сказал он, прищурившись, — гоблинский труд при изменении условий требует письменного приказа.

Я несколько секунд смотрел на него.

— Повтори.

— Письменного приказа, — с удовольствием повторил Кривоух. — Потому что сейчас не обычная работа. Сейчас опасное положение, осадное, военное и с мёртвыми. А значит, устное распоряжение потом можно оспорить.

Фиска издал звук, в котором страдание неожиданно смешалось с профессиональным уважением.

— Они эволюционировали в бюрократию, — пробормотал он. — Нас всех за что-то наказали.

— Ты им это объяснил? — спросил я.

— Уже пытался. Они хотят бумагу.

Я снова посмотрел на Кривоуха.