Страница 6 из 121
В один холодный вечер я сидел в трактире «Сломанная подкова» и подсчитывал остатки денег. На столе стояла миска похлёбки. В ней плавали две моркови, кусок репы и что-то, что могло быть мясом, если подойти к вопросу без предубеждений.
Я достал последнюю серебряную монету. Положил её на стол.
Подумал.
Убрал обратно.
— Если вы так будете смотреть на монету, она сама не размножится, — сказал кто-то напротив.
Я поднял глаза.
Человек сел за мой стол без приглашения. Лет сорока пяти, широкоплечий, с рыжей бородой, в старом плаще поверх кольчуги. Левого уха у него не было. Правое, судя по тому, как он наклонял голову, тоже работало через раз.
— Я не жду, что она размножится, — сказал я. — Я решаю, на что её потратить.
— На выпивку?
— Нет.
— На еду?
— Нет нужды.
— На проститутку?
— Вы всегда предлагаете людям три варианта, два из которых вам выгодны?
— Только тем, кого давно знаю.
Он пододвинулся ближе к свету. Я узнал его не сразу. Прошло почти полгода с Высокой Могилы, а война меняла лица быстрее, чем старость.
— Рудек, — сказал я, удивившись.
— Всё-таки узнал. Наконец-то!
— Ты был в третьей роте? Сапёр, вроде.
— Был.
— Ты вроде потерял руку.
Рудек посмотрел на обе свои руки.
— Кажется, нет.
— На поле боя тебя считали погибшим.
Он отмахнулся и буднично ответил:
— Это потому, что я лежал под мёртвой лошадью.
Я невольно улыбнулся. Рудек заказал две кружки пива. Я хотел возразить, но он уже поставил на стол медяк.
— Что ты делаешь в Вальдеке? — спросил он.
Я пожал плечами:
— Живу. Или - выживаю.
Принесли пиво. Рудек отпил, поморщился и всё равно выпил половину.
— Я слышал, ты ищешь работу. Работа есть.
— Какая?
— Управляющий.
Я посмотрел на него. Рудек молчал, а потом сделав глоток, ответил:
— Подземелье.
Я поставил кружку.
На соседнем столе кто-то громко рассмеялся. За окном ветер бросил в стекло горсть снега. В камине треснуло полено.
— Чего?
— Подземелье. Небольшое. Старая шахта, переделанная под место для героев. Есть комнаты, ловушки, склад, жилой уровень. Сейчас, правда, всё в плохом состоянии.
— Насколько плохом?
Рудек задумался.
— Если сказать «плохо», будет слишком мягко.
— Оно обрушилось?
— Не полностью.
— Там кто-то живёт?
— Формально — да. Монстры, например.
— Сколько?
— По-разному.
Я откинулся на спинку стула.
— Ты предлагаешь мне работать управляющим подземелья?
— Я предлагаю тебе его купить.
Я посмотрел на него дольше, чем требовалось.
Рудек допил пиво.
— Не смотри так. Я не пьян.
— Я думаю, что ты сошёл с ума.
— Это тоже возможно. После войны всякое бывает!
Он достал из-под плаща сложенный лист пергамента и положил передо мной. Пергамент был старый, края потемнели, печать на нём треснула. В заголовке значилось:
«Свидетельство о праве владения объектом подземного хозяйства “Чёрный клык”».
Ниже шли подписи, печати и несколько строк, написанных мелким почерком.
— Это настоящее? — спросил я.
— Насколько вообще что-то бывает настоящим в делах с недвижимостью.
— Где находится?
— В двух днях пути отсюда. На старой северной дороге.
— Почему продаёшь?
— Я не продаю. Я посредник. Хозяин умер и вроде бы естественной смертью.
Я провёл пальцем по краю документа.
— И сколько стоит эта замечательная недвижимость?
Рудек назвал сумму.
Я рассмеялся, но он не улыбнулся.
— У меня нет таких денег. У меня всего две серебряные монеты! Ты назвал сумму в тысячу раз больше.
— Я могу уступить.
— Насколько?
Рудек задумался постучал пальцем по столу.
— До одной серебряной монеты.
Я перестал смеяться.
— Чего? Ты точно с ума сошёл!
— Одна серебряная монета. Сегодня. Сразу.
— А остальное?
— Остальное — долги объекта.
— Вот теперь разговор стал похож на правду.
Рудек наклонился над столом.
— Слушай внимательно. Подземелье принадлежит старому дворянину из дома Кессель. Дом разорён. Сам хозяин умер без наследников, а имущество выставили на продажу. Никто не захотел покупать объект, потому что там давно никто не работает, герои не ходят, дохода нет, а налоги есть.
— Много налогов?
— Если выплатить всё сразу, можно купить небольшой замок.
— А если не выплатить?
— Тогда замок купит казначейство.
— То есть ты хочешь продать мне объект, который приносит убытки?
— Я хочу продать тебе возможность превратить его в прибыльный.
— Почему сам не превратишь?
— Потому что я умею ставить мины, копать рвы и убегать от неприятностей. Вести хозяйство я не умею.
— А я умею?
— Ты четыре месяца назад вывел из окружения три телеги, две сотни солдат и половину складских запасов, не имея ни одного исправного приказа.
— Это не хозяйство.
— Это хозяйство, только если очень плохо себя чувствуешь.
Я снова посмотрел на пергамент. Одна серебряная монета.
Всё остальное — долги.
И всё же в этой сделке было что-то, что не давало мне сразу отказаться. Я знал Рудека. Он был жуликом, но не безрассудным. На войне он дважды спас мне жизнь, хотя потом утверждал, что просто не хотел тащить мой труп в обходной путь.
— Что с персоналом? — спросил я.
— Есть несколько работников.
— Людей?
- Не все. Скелет-сторож, орк-оружейник, несколько гоблинов, две крысы и молодой дракон.
Я молчал. Рудек допил пиво.
— Небольшой дракон.
— Насколько небольшой?
— Размером с собаку. И он умеет плеваться огнём, правда в основном, когда нервничает.
— А что его нервирует?
— Всё.
— Прекрасно.
Я сложил пергамент.
— Почему ты решил, что я соглашусь?
Рудек посмотрел на мою миску с похлёбкой, на две серебряные монеты, затем на мои сапоги, подошвы которых давно просили достойного погребения.
— Потому что тебе нечего терять.
Я хотел возразить, но не смог.
Тогда Рудек достал второй документ.
— Это договор купли-продажи. Можешь посмотреть.
— А свидетель?
Рудек кивнул на трактирщика, который в этот момент пытался вытащить нож из деревянной столешницы.
— Он видел, как я положил пергамент на стол.
— Это не свидетель.
— Зато трезвый.
Я развернул договор.