Страница 54 из 121
— Могу, но не уверен, что потом вытащусь!
— Это проблема будущего!
— Меня не устраивает будущее в вентиляции!
— Тяни!
Он что-то прорычал, потом донёсся металлический скрежет, визг и внезапный глухой удар, как будто кто-то маленький, крылатый и крайне недовольный всем миром приложился о стену.
Но это сработало.
Нагрузка дрогнула.
Правая цепь просела.
Йорген, одной рукой удерживая равновесие и остатки боевого достоинства, шагнул ко мне и упёр ногой основание штыря.
— Сейчас!
Мы с Бранном вдавили фиксатор вместе.
Он вошёл.
Сначала на треть.
Потом на половину.
Потом — с отвратительным, тяжёлым скрипом — до конца.
Камера содрогнулась.
Однажды.
Второй.
Потом звук начал уходить вниз, в глубину механизма, как вода уходит в трещину. Цепи ещё дрожали. Камень ещё отзывался глухим напряжением. Но главный толчок не пришёл.
Обвала не было.
Несколько долгих секунд никто не двигался.
Потом Мара медленно выпрямилась и сказала: — Если это всё, я начну верить в удачу.
— Не начинай, — ответил я. — Она обидится и вернётся с друзьями.
Бранн сел прямо на пол и вытер лицо рукавом.
Йорген посмотрел на обрубок плеча, потом на свою руку у колонны и сухо заметил: — Что ж. Это несколько осложнит строевую выправку.
Мара всё-таки нервно рассмеялась.
— Ты можешь хотя бы раз вести себя как пострадавший?
— Скелет, потерявший руку, и так выглядит достаточно выразительно. Не хочу перегружать сцену.
Сверху из вентиляции донеслось приглушённое: — Кто-нибудь собирается меня спасать?
— Нет, — хором ответили мы.
— Чудовища, — сказал Кранк.
Но в голосе его уже звучало облегчение.
Мы отключили ловушку.
Не идеально, не красиво, не окончательно, но достаточно, чтобы механизм больше не мог одним движением похоронить половину комплекса. Бранн позже обещал заварить, заклепать и заблокировать всё, что только возможно. Фиска, узнав результаты, вероятно, составит отдельную книгу расходов под названием «Избежанное массовое обрушение». Йоргену предстояло крепить руку заново, и он уже мрачно рассуждал о преимуществах съёмной конструкции. Кранка наконец вытащили из вентиляции, за хвост и оскорблённую гордость.
Казалось, на этом можно было заканчивать.
Именно тогда из глубины донёсся звук.
Тихий сперва.
Далёкий.
Но слишком отчётливый, чтобы принять его за ветер, скрежет или игру воображения.
Военный рог.
Низкий, протяжный, древний.
Он прошёл по старым коридорам, по камню, по цепям, по костям Йоргена, по моим рёбрам, по самой памяти этого места — и замер где-то далеко внизу, словно кто-то в давно мёртвом гарнизоне только что подал сигнал к сбору.