Страница 45 из 121
— Зачем? — спросил я.
— Замок мог быть старый, — сказал он гнусаво.
— А лоб — новый.
Лина фыркнула. Мик помог Тобиасу подняться. Пелл с серьёзным видом заметил: — В теории, если бы древесина была гнилой…
— Она не гнилая, — отрезал я. — И ваши головы не считаются инструментом вскрытия.
Я всё больше убеждался, что с этой группой придётся работать не как с посетителями, а как с опасным грузом.
Они постоянно спорили о направлении.
Это было особенно утомительно, потому что карта у них была. Простая, понятная, с нарисованной стрелкой «вход», обозначением главного маршрута и примечанием: «Если сомневаетесь — идите по меткам на стене».
Они сомневались.
На первой развилке Тобиас уверенно ткнул вправо.
— Нам сюда.
— Нет, — сказала Лина. — На карте лестница слева.
— Это если смотреть от выхода.
— Мы и смотрим от выхода.
— Нет, мы смотрим от входа.
— Но вход позади, значит, это и есть направление от выхода!
Мик долго молчал, а потом очень осторожно предложил: — Может, спросим?
Они не спросили.
Вместо этого Пелл начал вертеть карту вверх ногами, потом боком, потом произнёс с профессорской важностью: — Если считать, что север условен…
— В подземелье север всегда условен, — сказал я. — Поэтому я и стою рядом. Налево.
Они разом повернулись ко мне.
— Налево? — переспросил Тобиас так, словно я нарушил какие-то тонкие принципы навигационного искусства.
— Налево.
— Точно?
— Если хотите выйти живыми и по расписанию — да.
Они пошли налево, но с тем видом, с каким люди принимают помощь только для того, чтобы позже иметь возможность обвинить советчика в собственной неудовлетворённости судьбой.
Поразительно, насколько быстро неопытный отряд может израсходовать чужое терпение, почти не совершая при этом ничего по-настоящему злонамеренного. Они не были наглыми. Не были жадными. Не пытались нарочно ломать имущество, не требовали «настоящих испытаний» и не спорили с каждой табличкой. Нет — они были куда опаснее. Они были искренне неготовыми.
И всё же в этой неготовности имелось что-то почти трогательное. Они ещё не разучились удивляться. Они по-настоящему радовались мелочам. Старый шлем в нише вызывал у них восторг, словно корона. Обычная сработавшая плита — благоговейное молчание. Даже ржавый рычаг, который теперь ни к чему не был подключён, Пелл рассматривал так, будто перед ним артефакт погибшей цивилизации.
Поэтому я продолжал вести их осторожно, как ведут лошадей через тонкий лёд: без резких движений, не давая испугаться настолько, чтобы они рванулись в неправильную сторону.
Настоящий удар по моим нервам случился в зале старых стражей.
Мы не подходили к опасной зоне близко — с прошлого раза я относился к этим фигурам с особой нелюбовью, — а шли боковым участком, где в свете факелов особенно хорошо видны декоративные кости, щиты и ржавые цепи на стенах. Йорген в тот день, как назло, дежурил именно там.
Я заранее сказал ему не двигаться резко.
Судя по всему, для Йоргена это значило только одно: двигаться не резко, но драматично.
Он стоял у ниши, привалившись к камню, в старом панцире, с пустыми глазницами и тем зловещим терпением, какое может позволить себе только нежить или очень хороший караульный. В полумраке его действительно можно было принять за часть обстановки.
Что, конечно, и произошло.
— О, — сказала Лина, проходя мимо. — Милый декоративный скелет.
Йорген медленно повернул голову.
— Благодарю, — произнёс он глухо.
Пелл взвизгнул так пронзительно, что эхо ушло по коридору и, возможно, испортило настроение кому-то на нижнем уровне. Мик уронил карту. Тобиас попытался выхватить меч, зацепился за ножны и едва не упал. Лина, к её чести, хотя бы не вскрикнула — просто застыла с тем лицом, на котором человек одновременно пересматривает мир, воспитание и недавнюю фразу.
Йорген сделал шаг вперёд.
— Я не декоративный, — сообщил он с уязвлённым достоинством.
— Йорген, — сказал я устало. — Помягче.
Он вздохнул. Звук у скелета без лёгких всё равно получился обидчивый.
— Прошу прощения. Я служебный.
— Это ещё хуже! — выдохнул Пелл.
— Смотря для кого, — заметил Йорген.
Мне пришлось потратить несколько минут, чтобы убедить группу, что: а) Йорген не собирается их убивать; б) Йорген имеет право здесь находиться; в) трогать Йоргена за ребро, чтобы проверить, настоящий ли он, не нужно; г) слова «декоративный скелет» не являются допустимой формой служебного обращения.
Йорген, разумеется, наслаждался каждым мгновением.
Когда мы пошли дальше, он шепнул мне вслед: — Мне нравится эта группа. Они кричат искренне.
— Не обольщайся. Они кричат на всё.
— Тем лучше. Подземелью полезен живой отклик.
Я решил не уточнять, что живой отклик — это именно то, что я изо всех сил пытаюсь сохранить.
После встречи с Йоргеном новички стали держаться плотнее. Это помогло, но породило новую проблему: теперь они мешали друг другу в пределах одной и той же ошибки.
У старой ниши с трофеями они застряли на добрых пять минут, споря, имеет ли смысл брать бронзовую пряжку, если она «может быть проклята», и одновременно пытаясь определить, не слишком ли подозрительно выглядит кошель с мелочью.
— Если его положили на виду, — рассуждал Пелл, — это может быть ловушка.
— Или просто добыча, — сказал Мик.
— Или ложная добыча, скрывающая настоящую.
— Или просто кошель, — заметил я.
Они посмотрели на меня с лёгким разочарованием. В такие моменты я начинал понимать, почему прежние владельцы подземелий так любили избыточную театральность. Люди хотят не просто опасности. Они хотят, чтобы опасность была литературно оформлена.
И всё же именно благодаря этой смеси страха, воодушевления и общего отсутствия здравой координации случилось то, чего не ожидал никто.
Это произошло уже в последней трети обхода, в узком переходе за залом с треснувшими плитами. Там стена с виду была обычной — старая кладка, следы сырости, потемневшие швы, крошка внизу. Я знал этот участок достаточно хорошо, чтобы считать его скучным. Слишком ровным для ловушки, слишком старым для надёжного механизма и слишком бесполезным, чтобы ждать от него сюрпризов.
Поэтому, когда группа в очередной раз остановилась спорить о направлении, я уже почти не слушал.
— Нам сюда, — сказал Тобиас.
— Нет, назад и направо, — возразила Лина.