Страница 26 из 121
— У нас есть проблемы, — продолжил я, — и все вы их знаете. Потолок течёт. Ловушки работают как сумасшедшие родственники, которых стыдно представлять знакомым. Света нет. Склад выглядит так, будто его сортировал ураган. Сокровищница существует только из уважения к слову на двери. Лицензия просрочена. Денег нет. Налоги висят на нас, как камень на шее утопленника. И если мы ничего не сделаем, через шесть месяцев нас закроют.
— Это мы поняли, — сказал Бранн.
— Хорошо. Тогда я скажу главное. Мы не будем исправлять всё сразу. Мы исправим то, без чего остальное вообще невозможно.
Фиска поднял голову.
— Это уже похоже на систему.
— Именно. Сначала безопасность. Потом порядок. Потом прибыль.
— А долги? — спросил Йорген.
Скелет даже не шевельнулся, но его голос, сухой и глубокий, сразу вернул разговор в неприятно финансовое русло.
— Долги будут записаны, признаны и распределены по очереди.
— Включая компенсацию за череп?
— Включая.
— Включая моральный ущерб от недостаточно страшной атмосферы? — вставил Фиска.
— Это ещё обсудим.
— Профсоюз не любит слово «обсудим», — предупредил он.
— Профсоюз может пока радоваться тому, что я не предлагаю им добровольный труд во имя идеи.
— Мы бы отказались, — невозмутимо сообщил гоблин.
— Именно поэтому я и не предлагаю.
Я подошёл к стене, где висела старая доска для схем. От прежних планов на ней остались только царапины и загадочная надпись углём: «не верить карте». Я стёр старые пометки рукавом и начал писать.
ПЛАН РАБОТ
вход, освещение, безопасные маршруты;
склад, кухня, жилой уровень;
ремонт простых ловушек;
учёт, должности, дежурства;
открытие верхнего маршрута для посетителей.
— Вот с этого начинаем, — сказал я. — Верхний маршрут. Один уровень. Без нижних ходов. Без сюрпризов, которых не понимаем даже мы. Нам нужно такое подземелье, которое не убивает инспектора в первый же час и не требует от посетителей писать завещание до покупки билета.
— Это снизит репутацию, — заметил Добр.
— У нас нет репутации, — напомнил я. — У нас есть жалобы.
Сив, стоявший рядом, задумчиво поковырял ногтем ремень на поясе.
— А если герои захотят чего-то более опасного?
— Сначала пусть захотят прийти.
На это никто сразу не ответил.
Они не верили. Не потому, что были ленивы или глупы. Напротив, слишком много лет они жили в хозяйстве, которое обещали спасать восемь разных начальников. Надежда в таком месте не умирает красиво. Она просто превращается в осторожную привычку не делать лишних выводов.
Поэтому я сделал то, что всегда помогает там, где слова уже ничего не стоят.
Начал назначать обязанности.
— Отныне, — сказал я, — у каждого будет должность, участок и график.
Бранн недоверчиво посмотрел на меня, как смотрят на человека, который собирается упорядочить ураган.
— Зачем? — спросил он.
— Потому что пока здесь никто не отвечает ни за что до конца, всё отвечает за себя само. А это худший способ управления.
Фиска уже перевернул страницу и приготовился записывать с таким видом, будто впервые за долгое время услышал музыку разумного мира.
— Бранн, — сказал я, — ты отвечаешь за охрану, оружие, физическую безопасность и порядок на маршрутах.
Орк нахмурился.
— Я кузнец.
— И самый крупный, самый сильный и самый здравомыслящий из тех, кто умеет отличать угрозу от табурета.
— Иногда табурет тоже угроза.
— Именно поэтому ты подходишь.
По залу прокатился смешок.
Бранн тяжело почесал подбородок.
— И как это теперь называется?
— Начальник охраны.
Сказав это, я сам почувствовал, как странно звучит такое звание в подземелье, где половина ловушек враждебна ко всем без различия, а охранять приходится в основном от собственного прошлого. Но слово уже было произнесено, и оно неожиданно хорошо село на Бранна — как тяжёлый плащ на человека, который больше привык к доспеху, чем к вежливости.
— Начальник охраны, — повторил он медленно, словно примеряя фразу на прочность. — Это значит, я могу приказывать?
— В пределах своей области.
— Кому?
— Всем, кто отвечает за безопасность.
— А если они не послушают?
— Тогда сообщаешь мне.
— А если быстрее ударить?
— Тогда сначала сообщаешь мне, потом не бьёшь.
— Сложная система, — заключил Бранн.
— Привыкай.
Я повернулся к остальным.
— Мара — заведующая жилым уровнем и ключами. Грим — склад и учёт запасов. Торм — кухня, питание и расход продуктов. Добр и Сив — ловушки, ремонт и отключение всего, что пытается проявлять излишнюю самостоятельность. Крысы — разведка и обследование труднодоступных участков.
Из стены донёсся одобрительный писк.
— Кранк…
Дракончик сразу выпрямился, ожидая чего-то величественного.
— …отвечает за комнату сокровищ, охрану имеющихся ценностей и общее впечатление от сокровищницы.
— Это уже ближе к должности, — важно заметил он.
— Но также будешь присутствовать при описи и не тащить в гнездо то, что относится к хозяйственным запасам.
— Я никогда не тащу, — возмутился Кранк. — Я переношу в личную безопасность.
— Это и называется тащить.
— У драконов иначе.
— Здесь будет по-нашему.
Он недовольно засопел, но, как ни странно, не стал спорить дальше.
— Йорген, — сказал я, — раз уж ты всё равно считаешь себя действующим сотрудником, будешь старшим дежурным по коридорам первого уровня.
Скелет слегка поклонился.
— При условии, что это не отменяет вопроса о компенсации.
— Не отменяет.
— Тогда я готов служить.
— Только прошу: не стой неподвижно в темноте у поворотов, если там будут посетители.
— Но это одна из сильнейших сторон моей службы.
— Именно поэтому и прошу.
Он явно посчитал мою просьбу излишеством, но возражать не стал.
После этого началась самая тяжёлая часть любой реформы — бумажная.
Я велел Фиске подготовить журналы: дежурств, происшествий, выдачи имущества, ремонта, продуктов, доходов, расходов и нарушений. Последнее слово особенно порадовало Бранна.
— Можно отдельно записывать тех, кто лезет не туда? — спросил он.
— Можно.
— И тех, кто берёт моё снаряжение?
— Можно.
— И тех, кто трогает стены без причины?
— Это уже личное.
— Стены — основа.