Шантаж и другие соблазны

— Смотри на меня или в зеркало, хорошо, Кошечка? — шепчу я.

Уиллоу смотрит мне в глаза и быстро кивает.

— Держись за меня, — говорю я, пристраиваясь головкой члена к ее входу. — Сделай вдох.

Блять, обожаю, когда она делает то, что я говорю. Дело не в контроле или командовании. А в том, что она отдается мне, когда я говорю ей, что делать. Все, что этот ублюдок сделал с ней в колледже, оставило в её душе стыд, связанный с чем-то прекрасным, и она замкнулась в себе на десять лет. Так что, когда она мне доверяет.. Когда она расслабляется и становится женственной, мягкой версией себя и позволяет мне помочь ей..

Это пиздец как воодушевляет.

Уиллоу делает вдох, не отрывая взгляда от моих глаз, и я вижу, как её зрачки расширяются, когда я погружаюсь в нее. Из моей груди вырывается стон, когда она сжимает меня так крепко, что я теряю способность мыслить.

— Эта киска, — рычу я. — Обожаю каждый её гребаный сантиметр, Уиллоу.

— Боже, как хорошо, — вздыхает она, откидывая голову.

И мне нужно больше. Больше визуального контакта, больше прикосновений. Я беру ее запястья в свою руку и прижимаю к стене у неё над головой. Cнова и снова вхожу в неё.

Cкольжу по ней взглядом, пока двигаюсь, впитывая каждый сантиметр. Её темные мокрые волосы, прилипшие к коже. Плавный изгиб шеи. Подтянутые груди. Пыльно-розовые соски, твердые и возбужденные. Линия живота плавно уходит вниз, к бёдрам, — и лишь на мгновение моему взгляду открывается сокровенная часть её тела.

— Посмотри, какая ты чертовски идеальная, — говорю я вслух, хотя и не собиралась.

Уиллоу подается вперед и целует меня, впиваясь в мои губы. Она кусает. Тянет. Завладевает моим языком. Лишает меня воздуха. Высвобождает одну руку и прижимает её к моему горлу. Опускает руку ниже, скользит ею по моему плечу, впиваясь ногтями в кожу, и исследует изгибы моей спины.

Я одобрительно рычу, опуская её на пол душевой. Уиллоу раздраженно вздыхает, но я продолжаю. Разворачиваю Уиллоу спиной ко мне, лицом к зеркалу, и наклоняю её над скамейкой в душевой. Протягиваю руку между её ног и провожу по складкам, лаская самое сокровенное.

— Раздвинь ножки чуть шире, Кошечка, — шепчу я ей на ухо.

Она делает это, дрожа всем телом от предвкушения.

Я возвращаюсь в исходное положение и без всякого сопротивления снова погружаюсь в нее. Мы оба с облегчением вздыхаем, когда связь восстанавливается.

Впиваюсь пальцами в её бедра, стараясь не сжимать слишком сильно после всего, через что она прошла за последние сутки. Почти выхожу из неё, а затем вхожу на всю длину. Наклоняюсь над ней и поднимаю руку, чтобы обхватить ее грудь.

— Чертовски идеально, — выдыхаю я, чувствуя, что схожу с ума. Другая моя рука опускается ниже, пальцы скользят между её складочек, пока не находят клитор. Я надавливаю на него, молясь, чтобы это было именно то, чего она хочет.

— А ты хорош в этом, — выдыхает Уиллоу, пока я вожу средним пальцем по ё клитору. Вхожу в неё, наслаждаясь похвалой, и понимаю, что долго не продержусь. Не так. Не сегодня. Не с Уиллоу. — Сильнее, — выдыхает она.

— Да, мэм, — я ухмыляюсь, как гребаный маньяк, возвращаю руку к её бедру и выполняю её просьбу. Выхожу из неё и, издав стон, насаживаю её на себя. Она слегка подается вперед, но я крепче сжимаю её, удерживая на месте.

— Еще, — умоляет она, и я чувствую, как её киска сжимается вокруг меня.

— Ты уже близко, Кошечка, — дразню я её, снова входя на всю длину и заставляя её содрогнуться всем телом. — Чувствуешь мое прикосновение? — скольжу пальцами по её клитору, усиливая давление, и снова вхожу.

Уиллоу стонет. Громко. Всё её тело дрожит. Она поднимает голову и смотрит сквозь запотевшее стекло на наше отражения в зеркале.

— Лаки, — выдыхает она отчаянно.

— Я с тобой, Уиллоу, — шепчу я прямо ей в ухо. И провожу пальцем по ее складочкам, по клитору, усиливая давление.

Уиллоу дрожит, как бомба перед взрывом. Стон сотрясает все ее тело, голова запрокидывается, пальцы сжимаются.

— Лаки! — выкрикивает она мое имя, и все стенки пульсируют вокруг моего члена. Она задыхается и кончает.

И вид ее лица в зеркале в момент кульминации, ее приоткрытый рот, зажмуренные глаза, когда она кончает, — это сводит меня с ума.

Оргазм нарастает от моих ступней к позвоночнику. Мои яйца напрягаются, и с яростным криком я врываюсь в нее, не в силах сдерживаться. Меня разрывает на части от макушки до кончиков пальцев на ногах. Я впиваюсь зубами в кожу на ее спине и кончаю так мощно, как и представить себе не мог.

Я чувствую, как она расслабляется. Как Уиллоу тяжело дышит. Как ее мышцы ослабевают. Как ее лоно сжимается вокруг моего члена. В зеркале наблюдаю, как она облизывает губы и улыбается.

Целую ее в плечо и выхожу из нее. Обнимаю, разворачиваю к себе и прижимаюсь к ней грудью.

— Ты божественна, Кошечка, — шепчу я, касаясь её губ. Чувствую на них вкус воды, наслаждаюсь каждой капелькой. — Каждое утро. Каждую ночь. Каждый твой тёмный заговор, каждая безумная идея, каждый труп.. Я хочу тебя всю, Уиллоу.

— Тебе лучше начать подыскивать что-нибудь на мой безымянный палец, Сейнт Шейд, — шепчет она, и её глаза темнеют. — Потому что тебе от меня не избавиться.

Я моргаю, глядя на нее. Мне хочется спросить, серьезно ли она. Но это написано на каждом сантиметре ее лица. Может, это последствия травмы. Может, это обострившиеся эмоции после того, как она чуть не умерла.

Но мне все равно.

Потому что от этого наше «навсегда» не становится менее вечным.

— Ладно, — просто говорю я, целую ее в лоб и шлепаю по заднице.

~

Прошла неделя с тех пор, как я видел смерть Феникса, — и, как ни странно, сейчас я чувствую себя ещё более измотанным, чем в ту ночь.

Оказывается, пережить травму — вовсе не значит отдохнуть, особенно когда вся твоя многочисленная родня решает временно перебраться в твой город, словно они отправились в отпуск.

Моя мать, отец, Мормор, оба дяди, тётя Виви — абсолютно все — поселились в самом дорогом номере отеля при казино, где находится мой театр. Он размером с мой пентхаус. В нём пять спален. К нему ведёт отдельный лифт. Там есть огромный джакузи — выглядит так, будто его снимали в клипе какого-нибудь рэпера. Ещё там отражаются все безумные неоновые огни города.

И, разумеется, всю эту недельную эпопею оплачиваю я. Мой театр, то же самое казино — в сознании моей семьи это всё «бесплатно», верно?

Нет, чёрт возьми, вовсе не бесплатно.