Страница 91 из 103
ГЛАВА 21
Уиллоу
Какой-то идиот сигналит мне. Громко. Настойчиво. Невежливо. Секунду уходит на то, чтобы понять: этот «идиот» — всего лишь аппарат, а пищит он.. потому что я, судя по всему, ещё не умерла.
Пытаюсь открыть глаза и тут же жалею об этом. Свет режет, словно ножи. Череп пульсирует болью. В горле сухо и саднит, будто я проглотила песок и теперь жалею об этом. В сгибе локтя капельница, скотч впивается в кожу. Чувствую запах антисептика, металла и чего-то едва уловимо цветочного.
Больница. Отлично. Значит, я всё ещё на Земле. Ад, наверное, пахнул бы дезодорантом «Axe» и стыдом.
Секунду спустя до меня доходит, что я не одна.
Лаки сгорбился в кресле рядом со мной. Верхняя часть его тела опирается на кровать, рука сжимает мою. На левой стороне челюсти темнеющий синяк, ещё один, поменьше и посветлее, — посреди лба. Футболка порвана на плече, а под ней виднеется кровь. Волосы в полном беспорядке, спутанные, будто он часами проводил по ним руками.
Какое-то время я просто смотрю на него. Мозг пытается собрать воедино последнее, что я помню: огни, крики, хаос, Феникс и семья Лаки.
О, чёрт. Столько всего пошло не так. Лаки упал. И там были ещё люди, все такие же светловолосые, как Лаки. И выстрелы. Чёрт. Выстрелы. Кто был ранен? Мой взгляд мечется к Лаки. В остальном он не выглядит раненым.
Я выдыхаю, смотря в потолок. Я думала, что умру. Тело бунтовало изо всех сил. Воспоминание о вкусе того мерзкого напитка вспыхивает в памяти — кислый, металлический, отвратительный. Желудок сжимается так сильно, что монитор начинает пищать быстрее, а в голове проносятся все события, которые произошли.
Лаки шевелится. Его глаза резко открываются, и на одно головокружительное мгновение мне кажется, что я вижу в них всю его душу: страх, облегчение, любовь — настолько яростную, что она граничит с безумием.
— Привет, симпатяжка, — хриплю я, и звучит это так, будто я полоскала горло землей.
Он прерывисто смеётся и прижимает тыльную сторону моей ладони к своим губам, словно я могу снова исчезнуть, если он не будет меня удерживать.
— Ты очнулась, — он целует мою руку снова и снова, не отрывая от меня взгляда, боясь отвести глаза. — Ты пиздец как меня напугала.
— Я? Это ты выглядишь так, будто подрался с бетономешалкой.
Он ухмыляется:
— Я победил.
Смех, сорвавшийся с моих губ, отдаётся болью в рёбрах, но всё равно ощущается хорошо. Ощущается, будто жизнь возвращается.
Он осторожно, почти благоговейно проводит большим пальцем по моей щеке.
— С тобой всё в порядке, — шепчет он. — Правда в порядке.
— Чувствую себя так, будто меня разогрели в микроволновке, но.. да. Всё ещё дышу.
Воспоминание о спокойных и расчётливых глазах Феникса, когда он заставлял меня проглотить ту дрянь, вспыхивает в сознании. Желудок переворачивается. Рядом щёлкает капельница, напоминая, что современная медицина сейчас борется с тем адским коктейлем, который мне пришлось проглотить.
Я снова бросаю взгляд на Лаки, на его лице синяки, следы изнеможения и красные круги от бессонных ночей вокруг глаз.
— Ты не ушёл. Мог бы пойти домой и поспать.
Он качает головой:
— Ни за что. Меня пытались заставить. Я сказал, что им придётся сначала меня усыпить.
Эти слова, эта любовь, эта преданность — они что-то во мне потрясают. Встречая его взгляд, я чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы. У меня никогда не было человека, который бы за меня боролся, в буквальном смысле. Который отказывался бы покидать меня, как бы тяжело и опасно ни становилось.
— Видеть тебя такой, — говорит Лаки низким, хриплым голосом. Он качает головой и выглядит.. потрясённым. — Я никогда этого не забуду. Меня бы пришлось выносить отсюда мёртвым, Уиллоу. Только так я бы тебя оставил.
Я вижу это по его лицу. Каждая секунда той ночи снова проносится в его глазах. Каждый страх. Каждая капля преданности. Мне невыносимо видеть его таким подавленным мрачным.
Тянусь к его руке, провожу пальцем по порезу на костяшках.
— Похоже, меня не так-то просто убить.
Это срабатывает. Губы Лаки изгибаются в улыбке.
— Это хорошо, — говорит он. — Потому что я ещё не закончил с тобой, Кошечка с Кинжалами.
Дверь внезапно открывается, и в палату входит мужчина в медицинском халате. На его лице лёгкая, отработанная улыбка, под мышкой папка с бумагами. У него тот самый спокойный голос, за который, наверное, пациенты ему и платят, будто колыбельная от врача «вы не умерли, поздравляю».
— Мисс Вейл, — говорит он. — Рад видеть, что вы очнулись. Как вы себя чувствуете?
— Как будто меня протащило через ядовитый газ и колючую проволоку, — хрипло отвечаю я.
Он вежливо усмехается:
— Десять баллов за креативность.
Лаки выпрямляется рядом со мной, и я задаюсь вопросом: какую ложь он сочинил, когда привёз меня сюда?
Врач бросает взгляд в карту, затем снова смотрит на меня:
— У вас диагностировали острый метаболический ацидоз и серьёзное расстройство желудочно-кишечного тракта. По сути, ваш организм отреагировал так, будто вы отравились. Что, собственно, и произошло.
Я моргаю.
— Собственно?
Он бросает на Лаки понимающий взгляд.
— Ваш партнёр всё объяснил. «Детокс-смузи», который вы выпили на том уединённом ретрите за городом, оказался заражён. Мы уже сталкивались с похожими случаями. Слишком большое количество «натуральных целебных» компонентов, смешанных вместе, может вызвать опасную реакцию: падение уровня сахара в крови, нагрузку на органы, иногда даже судороги. Вам повезло, что он доставил вас сюда вовремя. Вы были в тяжёлом состоянии.
Я смотрю на Лаки. Его лицо ничего не выдаёт, но лёгкое подрагивание челюсти подсказывает: он заранее отрепетировал свою историю. Вероятно, между ударами.
Врач продолжает.
— Мы провели полный токсикологический анализ. Ничего синтетического, но обнаружены высокие концентрации алкалоидов и следы.. скажем так, веществ, которым не место в смузи. Мы стабилизировали кислотно-щелочной баланс крови, устранили обезвоживание и очистили организм с помощью капельницы. Несколько дней вы будете чувствовать слабость — ломота в теле, головокружение, наверняка ещё и боль в горле. Но показатели анализов постепенно приходят в норму.
— То есть я буду жить?
Он улыбается.
— Вы будете жить.
Лаки выдыхает, будто задерживал дыхание со времён каменного века.