Страница 88 из 103
Я устанавливаю GPS на дисплее машины и нажимаю на газ, выруливая из паркинга. Радио выключено. Единственный звук — гул двигателя и биение моего сердца, которое будто пытается вырваться из горла.
Всё, что я построил — каждая иллюзия, каждая ложь, каждая маска — рухнуло этой ночью. И ради чего? Ради единственного человека, без которого я не могу жить.
Если её больше нет..
Чёрт. Я не могу так думать.
Крепче сжимаю руль, не отрывая взгляда от дороги впереди.
На всём пути до выезда из города тихо, только шум шин и рёв двигателя. Но тишина тяжёлая, и реальность того, кто сидит сейчас со мной в машине, игнорировать невозможно.
— Как вы вообще меня нашли? — мой голос звучит хрипло.
С заднего сиденья Виви давится, хотя она ничего не ест и не пьёт.
— Да, Виви, — спрашивает мой отец, и тон его меняется, — расскажи Лаки, как мы его нашли.
— Пошёл ты, братец, — огрызается она, но в её тоне что-то не так.
Я бросаю на неё взгляд в зеркало заднего вида:
— Что?
— Что это значит? — спрашивает Мормор, переводя взгляд с дочери на сына.
Выражение лица Виви в зеркале бледнеет, но она отворачивается к окну:
— Тебе это не понравится.
— Конечно, не понравится, — говорю я, и старые обиды снова проступают наружу. — Вы, ребята, вломились, сорвали моё выступление и перевернули мою жизнь вверх дном. Но попробуй, расскажи.
В зеркале вижу, как она приподнимает бровь и бросает на меня быстрый взгляд.
— Ты сам спросил, — говорит она, пожав плечом, и поворачивается к Мормор. — Помнишь того фокусника в ТикТоке? Того, что в маске?
— Чего-чего? — переспрашивает Мормор.
У меня внутри всё холодеет.
— Я следила за ним годами. На всех платформах. Ты его помнишь, мам. Тот горячий парень, который выступает без рубашки. С рогами и нимбом?
О чёрт.
— Я его большая поклонница, — говорит Виви, и мне кажется, что я сейчас умру.
— Виви! — вскрикиваю я в недоумении.
— Что? Я же не знала, что это ты, Лаки! — её глаза встречаются с моими в зеркале. — Да как я могла догадаться? Я просто думала, что это какой-то загадочный, гибкий, наверняка британец, секс-бог..
— О боже, так это ты — @viwantsataste?! — рявкаю я, едва не уводя машину с дороги, пока всё складывается в единую картину. — Тётя Виви! Ты.. Да что ты только мне не писала! Эти сообщения!
— Кто британец? — в замешательстве спрашивает Мормор.
— Не он, — с отвращением бормочет папа.
Виви теперь говорит быстрее, одновременно забавляясь и паникуя:
— Но потом то фото с тобой и той девушкой стало вирусным, я его увидела и просто.. Я узнала эти волосы. Этот подбородок. Это же подбородок Торвиков. Я чуть не уронила телефон в святую воду.
— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Мормор, не замечая ужаса происходящего в машине.
— Он твой племянник, Ви! — с отвращением и раздражением восклицает папа.
Она всплескивает руками.
— Представьте, что я почувствовала, когда поняла, что подкатывала к собственному племяннику!
— Черт возьми, пожалуйста, замолчи! — кричу я, проводя рукой по лицу и желая, чтобы Шер появилась и повернула время вспять10. Лучше бы не спрашивал.
Мормор ахает, наконец-то все поняв.
— Виви! Ты.. ты сказала это вслух? В этой семейной машине?!
Папа бормочет проклятия, проводя пальцами по волосам так, будто пытается разворошить собственные мозги.
Я вцепляюсь в руль так, словно это единственная вещь, способная спасти меня от этого кошмара.
— Меня сейчас вырвет.
Мормор начинает молиться, укоряя Локи за то, что он наслал этот нечестивый хаос на нашу семью.
Виви наклоняется между сиденьями, вся раскрасневшаяся:
— Ты не понимаешь! Я же не знала. Но когда увидела тот пост.. Ох, милый, я бы узнала этот подбородок где угодно. Им можно кол надрочить.
— Виви! — рявкает папа из-за непристойного оборота, который принимают её слова. — Ты просто больная. Хватит об этом говорить!
— Спасибо, пап! — выдыхаю я, проводя рукой по лбу. Какой цирк.. Как? Почему с моей семьёй всегда так безумно?
— Езжай быстрее, пока Фрейя не покарала нас всех, — бормочет Мормор.
Я так и делаю. Машина рывком устремляется вперёд, в темноту. Пустыня поглощает наш ужас и стыд в равной мере.
Мормор обзывает Виви грешницей, Виви защищается, папа бормочет что-то про терапию. А я.. Я вцепляюсь в руль, наполовину в ужасе, наполовину в истерике, и думаю: вот что меня сформировало.
Безумие, преданность и — надо признать — любовь, которая каким-то образом пронизывает каждую катастрофу. Это всё часть меня, нравится мне это или нет.
— Вы прибыли в пункт назначения.
Наш пункт назначения ещё примерно в ста ярдах вниз по пыльной дороге. По коже бегут мурашки, когда я оглядываю пустыню вокруг — она жуткая. Слишком тихо.
Под шинами хрустит гравий, я выключаю фары. Внезапная тьма поглощает всё: дорогу, небо, нас. Единственный свет — тонкий серебристый отблеск луны. Впереди, на краю песка, вырисовывается чёрный силуэт хижины. Потрёпанное дерево, одна труба, никакого движения.
— Это оно, — шепчет Хенрик через динамик телефона отца.
Папа вглядывается в хижину.
— Заглушите двигатели.
Мы останавливаемся. Последующая тишина душит. Мой пульс громче ветра. Место выглядит неподходящим для Феникса, слишком простое, слишком человеческое. Ни полированного стекла, ни ухоженного ландшафта, только грубые доски и облупившаяся обшивка.
Я медленно открываю дверь. Песок скрипит под ботинком. В воздухе запах дождя, который так и не начался.
А потом мир взрывается светом.
Датчики движения, все прожекторы вокруг хижины вспыхивают, заливая пустыню белым светом.
Через пять секунд ночь разрывает первый выстрел.
Рядом со мной разлетается стекло. Пуля рикошетит от капота машины, визжа, уносится в темноту.
— Вниз! — рявкает папа.
Я ныряю обратно в машину, съёживаюсь под приборной панелью.
Ещё одна пуля врезается в крыло. Потом ещё одна. Затем ещё три — быстрее, хаотичнее.
Хенрик кричит, я слышу его через динамик:
— Он стреляет вслепую!
В другой машине я вижу, как Эйнар пригибается ещё ниже.
— Он плохо целится, но, похоже, боеприпасов у него хватает!
Воздух наполняется стрельбой и звуком металла, пробиваемого пулями. Моё сердце бьётся так сильно, что я уже не различаю ритма. Я вижу тень Феникса в окнах — он дёргается, мечется.
Грудь словно раскалывает ударом молнии, когда я это слышу.
Звук слабый, приглушённый. Но я его узнаю.
Крик.
Уиллоу.
Я не думаю — я действую.