Страница 73 из 103
Слово «обещаю» звучит как ложь, отдающая запахом лосьона после бритья.
Спустя несколько мгновений «Порше» выезжает задним ходом, шины едва слышно шуршат по камню, фары мигают, и машина скользит вниз по подъездной дорожке. Из салона Феникс нажимает кнопку: дверь гаража плавно закрывается с тихим, окончательным звуком. Ночь вновь поглощает прямоугольник света, и нас снова окутывает тень.
— Блять, — шипит Уиллоу, поднимаясь и решительно шагая обратно к машине. Она старается не попасть в поле зрения камеры, но кажется, что ей плевать. — Он едет обратно в клинику, посреди чёртовой ночи, — рычит она.
Я торопливо догоняю её, на ходу проводя рукой по волосам и плечам, проверяю, нет ли каких-нибудь неожиданных «пассажиров».
— Он едет туда к женщине. Один на один, — резко бросает Уиллоу, когда мы запрыгиваем в машину и захлопываем двери. — Он собирается сделать с ней то же, что сделал с Джулс.
Во рту появляется противный металлический привкус.
— Тогда едем за ним, — говорю я. Руки твёрдо ложатся на руль, внутри уже щёлкает переключатель — теперь мы точно не остановимся.
Следить за ним почти не придётся. Мы и так знаем, куда направляется Феникс. И где находится Институт тоже знаем. Нужно просто успеть добраться туда вовремя. Мы не можем просто забыть, что он пообещал по телефону. Мы оба понимаем, что женщине опасно оставаться с ним наедине.
Сейчас клиника выглядит не так, как обычно, тот самый фальшивый мягкий свет, которым она заманивает клиентов, погас. Окна тёмные, в вестибюле ни огонька. Только два охранных фонаря тускло светят у входа. Мы подъезжаем как раз в тот момент, когда Феникс выходит из машины и идёт к дверям с ключами в руке.
— Она ещё не приехала, — замечает Уиллоу, оглядываясь. У дверей никого, на парковке других машин нет. — Подождём снаружи и перехватим её до того, как она войдёт.
— Согласен, — киваю я.
Через три минуты на парковку заезжает машина — скромный седан, из тех, что берут для поездок на работу, без изысков, зато практичный. Женщина, которая выходит из неё, выглядит измученной, глаза пустые, плечи опущены. Она поплотнее запахивает куртку и направляется к двери.
Уиллоу срывается с места раньше, чем я успеваю вдохнуть. Я выскакиваю из машины следом. Уиллоу не подкрадывается и не ухмыляется, она просто встаёт перед женщиной с тем самым ледяным спокойствием, с каким обычно разбирается с самыми неприятными делами.
— Белла, — говорит она тихо, но без тени сочувствия. — Не заходи туда. Всё совсем не так, как тебе кажется.
Женщина вздрагивает и моргает, явно растерявшись. Уиллоу двигается бесшумно, словно чёрная кошка в тени, кажется, она возникла буквально из ниоткуда.
— Что вы имеете в виду? Кто.. кто вы? Откуда знаете моё имя? — спрашивает женщина.
Выражение лица Уиллоу серьёзное, почти мрачное.
— Он не собирается тебе помогать. Если хорошенько подумать о том, что происходит прямо сейчас, ты всё поймёшь. Ни один настоящий врач не станет звать на встречу посреди ночи и в одиночку, — говорит она. В её голосе одновременно мягкость и твёрдость, как лезвие в бархатных ножнах.
Я выхожу из тени, чтобы добавить ещё один голос, взглянуть под другим углом:
— Подумай сама. Здесь больше никого нет. Сейчас глубокая ночь, а он позвал тебя прийти одной? Поверь, даже если ты терпеть не можешь больницы, там ты будешь в куда большей безопасности, чем здесь, — говорю я ровным, почти деловым тоном. Если звучать логично, а не злобно или мстительно, больше шансов, что она меня услышит. — Этому человеку нельзя доверять.
На лице женщины отражается не столько злость, сколько боль.
— Все так говорят про Феникса, — шепчет она. — Он помог моей сестре. Ей стало лучше.. — она с трудом сглатывает, будто пересказывает чью-то чужую историю о чуде. — Он её спас.
Именно на этой фразе Феникс и строит свою жизнь — чудо, повторенное столько раз, что начинает казаться откровением. Меня бесит, что это порой срабатывает.
Женщина снова приходит в движение и решительно шагает в дверь. Что-то в Уиллоу мгновенно меняется — терпение сменяется чем-то звериным. Она заходит в клинику следом за женщиной, и страх сжимает мне горло.
Я знаю, что происходит в этом здании. Знаю, что Феникс планирует сделать сегодня ночью, а женщина, которую я люблю, только что вошла в его логово.
Бросаюсь за ними. В приёмной пахнет эвкалиптом и цитрусом, где-то тихо работает диффузор, время от времени издавая едва слышные звуки. Всё здесь пропитано наигранной заботой, и от этого у меня мурашки по коже.
— Он уже так делал, — выпаливает Уиллоу, хватаясь за любую фразу, которая могла бы вернуть эту женщину в реальность и показать опасность, в которую та вот-вот окунётся. — С моей лучшей подругой. Он пообещал личный сеанс исцеления, а потом заявил, что единственный способ — это оргазмическое освобождение. Сказал, что его чёртово семя может принести облегчение.
Слова Уиллоу становятся всё более отчаянными с каждым шагом, чем дальше уходит женщина, тем громче звучит её голос.
Чёрт.
— Что? — в голосе женщины звучат отвращение и замешательство. Наконец-то она замирает на месте. — Это не.. это..
Но договорить она не успевает, в глубине коридора открывается дверь, и оттуда появляется фигура.
Проклятье.
— Что за хрень тут творится? — голос Феникса разносится по тёмному помещению. Его шаги отдаются эхом, пока он идёт к нам.
Мои руки сжимаются в кулаки. Взгляд мечется по вестибюлю в поисках чего-нибудь, что сойдёт за оружие. Вот оно: статуя женщины, воздевшая руки к небу. Достаточно тяжёлая, чтобы огреть им Феникса. Или, может, придушить его завязками от штор. А если совсем припрёт — у меня есть собственные руки. Я на два дюйма выше Феникса Марроу и, наверное, на тридцать фунтов тяжелее.
— Уиллоу, мать её, Вейл, — с издёвкой произносит Феникс, выходя в тусклый свет вестибюля.
Ублюдок уже без рубашки. И это не случайная небрежность, не «духовная» простота гуру, это сделано нарочно, чистый сексуальный спектакль. Обнажённая грудь — инструмент, чтобы сбить жертву с толку.
Отвратительно.
— Ты всё продолжаешь быть занозой в моём боку, — говорит он. Его напускная сдержанность исчезла, фальшивая безмятежность, которой он продавал свои терапии и добавки, уступила место холодному презрению. Теперь он видит Уиллоу такую, какая она есть: охотницу, которая всегда ловит свою добычу. — И ты привела своего шпиона. Могла бы выбрать кого-нибудь менее приметного. Он не из тех клиентов, которым я обычно помогаю.