Страница 53 из 103
ГЛАВА 13
Уиллоу
Я просыпаюсь в тепле.
В животе нет ледяной пустоты, никаких призрачных рук, сжимающих горло, никакого гнёта ужаса, заставляющего зарыться с головой под одеяло. Только тепло. Ровное биение сердца у моего уха. Медленное движение чьей-то груди вверх-вниз — моя щека лежит на ней.
Грудь Лаки.
Его руки сомкнуты вокруг меня, словно он боится, что я исчезну во сне. От него пахнет нероли, кедром и чем-то едва уловимо дымным, и всё моё тело вибрирует от осознания: я не одна.
Это самый лучший сон с подростковых лет. А может, вообще за всю жизнь.
Сначала я не решаюсь пошевелиться. Просто лежу, позволяя себе впитывать это ощущение. Его тело крепкое, надёжное, словно стена, защищающая от хаоса. По идее, я должна чувствовать себя в ловушке, но вместо этого.. я чувствую себя в безопасности.
Чуть-чуть приподнимаю голову, чтобы взглянуть на него. Лицо Лаки во сне мягче, лишённое теней и сарказма. Ресницы несправедливо длинные, губы расслаблены — не искривлены в одной из тех опасных ухмылок. Он прекрасен так, что у меня сжимается грудь.
Прошлой ночью он снял перед мной маску. Бруклин. Его семья, связанная с мафией. Трупы. Органы. Цирк. Рождение Сейнт Шейда. И наконец — правда о его имени. Лаки.
Неудивительно, что он не вздрогнул, когда Дасти сдёрнул брезент. Он вырос с мешками для трупов и с деньгами, пропитанными кровью. И вместо того, чтобы утонуть в этом, он выцарапал себе путь наверх, пересоздал себя во что-то, способное выжить. Во что-то ослепительное.
Что-то моё.
Мысль дикая, опасная, безумная. Но когда я смотрю на него, когда вспоминаю каждое сказанное им слово, каждую клятву в его глазах, когда я рассказала ему свою собственную уродливую правду, — я понимаю, что это по-настоящему.
Он мне не просто нравится. Возможно, я влюбляюсь в него.
Мне следовало бы испугаться этого. Но вместо страха я чувствую, будто стою на солнце после долгих лет во тьме.
Я наклоняюсь ближе, настолько, что ощущаю призрачное дыхание на своих губах. Сердце бешено колотится, вся забава куда-то испарилась. Я просто хочу ощутить его вкус.
И целую его.
Сначала поцелуй нежный. Его губы подрагивают под моими, словно его сон превращается во что-то непристойное. Я улыбаюсь, прижавшись к его рту, уже представляя, какие самодовольные шутки брошу, когда он..
Лаки резко просыпается, будто я ударила его электрошокером.
— Какого хера?! — всё его тело дёргается, он отшатывается от меня, размахивая рукой. Он чуть не сбрасывает меня с кровати. Но мы спутались в объятиях, так что моя нога застряла между его ног, а его колено врезается мне в промежность. Я хватаюсь за его предплечье изо всех сил, чтобы он не столкнул меня к тумбочке.
— Успокойся, — шиплю я, наполовину смеясь, наполовину цепляясь за жизнь. — Это всего лишь я, а не киллер.
Его глаза широко раскрыты, в тусклом свете в них горит зелёное пламя.
— Чёрт возьми, Уиллоу.. — он буквально прижимает руку к сердцу, словно я вызвала у него сердечный приступ. — Я никогда не просыпался с людьми в своей постели. Ты напугала меня до чёртиков.
Но я едва слышу его слова, потому что именно в этот момент чувствую..
Прижатое к моей ноге, которая перекинута через его колени.
Что-то длинное. Что-то твёрдое как камень. Что-то порочное и впечатляющее.
Утренний стояк.
— И тебе доброе утро, Сейнт Шейд, — по моему лицу медленно расползается ухмылка.
Глаза Лаки становятся в два раза больше, лицо бледнеет. В ужасе он отползает к изголовью кровати и хватает подушку, пытаясь прикрыться ею.
— Чёрт возьми. Это.. это не.. — он задыхается, выглядя растерянным, таким я его ещё не видела. — Женщина, — рычит он, сузив глаза.
— Успокойся, тут нечего стесняться, — я уже хохочу во весь голос. — Ты только что сделал моё утро лучше. Считай это моим ежедневным раскладом Таро: «Вертикальный Рыцарь Жезлов».
Он стонет громче, проводит обеими руками по лицу и бормочет проклятия. Уши у него красные. Шея красная. Да весь он сейчас пылает.
— Я хотел приготовить тебе завтрак, но теперь.. теперь я просто умру.
Я хватаюсь за подушку у него на коленях, делая вид, что хочу заглянуть. Лаки тут же хлопает рукой по подушке, перекрывая мне обзор.
— Ты стесняешься? Лаки, половина Стрипа заплатила бы за такой вид.
Он сверлит меня взглядом, но эффект портит яркий румянец.
— Ты настоящий дьявол.
— А ты, — парирую я, прикусив губу, — до ужаса сексуален, даже когда сгораешь от стыда.
— Я готовить завтрак, — объявляет он хриплым голосом, словно отдаёт военный приказ. Выскакивает из кровати, унося с собой подушку. — Объявляю перезапуск. Начинаем заново. Больше никаких.. утренних происшествий.
Я ухмыляюсь, потягиваюсь в его кровати, как кошка, и футболка задирается, отчего он чуть не давится.
— Происшествий? Так мы это называем? Потому что я бы назвала это главным событием утра.
Он возмущённо тычет в меня пальцем, но тут же опускает руку — осознаёт, что демонстрирует заметную выпуклость под простынёй. Подушка почти не помогает, когда висит в добрых двадцати сантиметрах от его коленей.
— Замолчи, Вейл. Яйца. Бекон. Тост. Нормально. Мы будем вести себя нормально.
— О, милый, — я приподнимаюсь на локтях. — Мы с тобой никогда не будем нормальными.
Он лишь бормочет проклятия и направляется на кухню.
Я смотрю ему вслед, любуясь тем, как перекатываются его мышцы, и тем, насколько нелепо-домашним он выглядит в утреннем свете, льющемся через окна пентхауса. Словно Сейнт Шейд вдруг превратился в домохозяина с криминальными наклонностями.
Прочищаю горло, прежде чем ляпнуть что-нибудь глупое вроде «выходи за меня». Вместо этого выбираю:
— Можно я воспользуюсь твоим душем, пока ты творишь кулинарные чудеса?
Он оборачивается, и эта ухмылка — дьявольская, безумная — расплывается по его лицу.
— Да. Только.. не накладывай заклятие на мой вафельницу, пока я тебя не вижу.
Я приподнимаю бровь.
— Вафли священны, я никогда не совершу столь гнусного поступка.
Его фырканье способно исцелить все мои плохие дни.
Душ включается с рёвом, пар за секунды заполняет стеклянную кабинку. Я встаю под струи и позволяю им бить по мне, обжигающее тепло проникает в ноющие мышцы. Убить человека — это серьёзная работа, и сегодня моё тело расплачивается за это.