Страница 52 из 103
Чёрт, эти слова даются мне с трудом. То, как сильно я хочу эту женщину, поглощает меня целиком. Я хочу её всю без остатка. Но если ей нужно, чтобы я держался от неё подальше, я так и сделаю.
Глаза Уиллоу снова блестят, и на этот раз эмоции другие. Она не говорит ни слова, просто отпускает мою руку и перебирается через диван, чтобы устроиться у меня на коленях, словно тонет, а я — единственное, что держит её на плаву. Я обнимаю её, крепко сжимаю в объятиях и зарываюсь лицом в её волосы. От неё пахнет благовониями и чайными листьями, кровью и спасением.
Меня пронзает острая, неоспоримая мысль: я не просто одержим ею. Я на сто процентов влюблён в Уиллоу Вейл.
Сижу, вдыхая её запах, позволяя её сердцебиению биться в унисон с моим. Никаких софитов, никаких масок, никакого Сейнт Шейда. Только я. Только Лаки. Мы обнажили друг перед другом каждую часть себя, и мы всё ещё здесь. Она всё ещё в моих объятиях.
— Спасибо, — тихо говорит она. Её дыхание согревает мою грудь, и это тепло проникает прямо в душу. — За то, что выслушал. За то, что ты — это ты, — она сильнее вцепляется в мою футболку и прячет лицо у меня на груди. — И, пожалуйста, ни на секунду в этом не сомневайся, Лаки, — признаётся она, и от этих слов все мои нервы вспыхивают огнём. — Я хочу тебя. Я всё ещё учусь хотеть кого-то, не разваливаясь на части.. но не волнуйся, я быстро учусь, когда мотивация хорошая.
Она так хорошо умеет это — заставить меня рассмеяться в моменты, которые должны быть наполнены тяжестью. Но один смешок всё-таки срывается с моих губ. Я сжимаю её крепче.
— Спасибо, что сказала это.
Она фыркает от смеха и ещё глубже зарывается лицом в мою грудь. Я чувствую, как она улыбается, уткнувшись в мою футболку. Мы молчим несколько долгих мгновений, переваривая огромное количество признаний, прозвучавших этой ночью.
Это много. Этого хватило бы, чтобы обычный человек сказал: «Всё, я выхожу из игры. Желаю тебе хорошей жизни». Но мы всё ещё здесь, цепляемся друг за друга.
После долгой паузы Уиллоу прерывисто вздыхает.
— Лаки, я не хочу уходить сегодня ночью.
У меня перехватывает дыхание.
Она слегка отстраняется, ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом.
— Можно я останусь? Просто переночевать? Я не.. Я не готова отпустить тебя сегодня.
Что-то горячее и болезненное подступает к глазам. Я прожил в этом пентхаусе годы, наполнил его роскошью и тенями, но он всегда был пуст. Всегда был только я.
А теперь Уиллоу Вейл — с её тьмой, неровными краями, с её прошлым и настоящим, запятнанным кровью, — просит остаться. Не ради секса. Не ради безопасности. Просто побыть здесь. Со мной.
Я киваю, с трудом сглатывая. Мой голос всё равно срывается:
— Пожалуйста. Останься.
Мы оба измотаны. День выдался адским. Таким, что кажется, будто прошла целая чёртова неделя. И, может, это глупо, но я не выношу мысли о том, чтобы отпустить её, даже на несколько мгновений.
Так что, чересчур драматично и полностью зависимый от неё, я встаю, держа Уиллоу на руках. Она обвивает руками мою шею, ногами крепко обхватывает мои бёдра — и, чёрт возьми, это лучшее, что было в моей чёртовой жизни. Я сжимаю её в объятиях, и почему-то кажется, будто она создана, чтобы быть именно здесь.
Выключаю свет и иду в спальню. Мне не хочется, но приходится отпустить Уиллоу, чтобы найти ей что-нибудь для сна — футболку, в которой она буквально утопает. Она уходит в ванную, надевает её, а потом забирается в кровать. Я переодеваюсь в спортивные штаны и чёрную футболку и ложусь с другой стороны.
Это ощущается священным — впервые в этой постели есть ещё один источник тепла. Это словно таинство, когда Уиллоу без малейших колебаний прижимается ко мне, укладывая голову мне на грудь. Она тёплая. Реальная. Надёжная. И цепляется за меня так, словно я — первый якорь, который она нашла за десять лет.
Мои руки сжимают её так, будто я могу оградить её от всего мира, если буду держаться достаточно крепко.
Но не только она расслабляется, словно впервые за целую вечность. Мои глаза закрываются, и я едва не теряю самообладание. Потому что впервые в жизни я не один. Впервые в жизни кто-то увидел во мне всё до последней детали — и всё ещё здесь.