Страница 51 из 103
— Это не так. Всё было неправильно. С самого начала. Он давил. Всегда давил. За пределы того, что мне было комфортно. За пределы моих желаний, за пределы того, что я вообще могла осознать. И я.. — её голос срывается, — я его не остановила.
Я действую, не успев подумать, тянусь через диван и беру её за руку. Она сжимает мою в ответ так сильно, что становится больно. Ну и хорошо. Боль лучше, чем пустота на её лице.
— Он лишил меня девственности, — говорит она сердитым шёпотом. — И я пыталась убедить себя, что хотела этого, что он мне подходит. Но это не было хорошо. Было больно. Это было.. жутко. И каждый раз после этого он всегда хотел попробовать что-то новое. Он пытался подать это так, будто учит меня, ведь я была неопытна. Но мне не нравилось то, что он делал, то, к чему он меня принуждал. Это было слишком. А он просто шёл напролом.
Её слова становятся всё тише, и я чувствую, как что-то глубоко внутри меня умирает. Но вместе с тем пробуждается что-то ещё. Что-то расплавленное. Что-то мстительное. Что-то демоническое.
Портер Янг. Я выжигаю это имя на задворках своего сознания, высекаю его на внутренней стороне век. Когда я его выслежу — а я это сделаю.. не буду сдерживаться.
— Это были три месяца ада, — шепчет Уиллоу. — Он делал то, чего я не хотела, к чему не была готова. А я позволяла ему, потому что он заставил меня чувствовать, будто у меня нет выбора. Он был не просто каким-то парнем. Он был преподавателем. Уважаемым. Со связями. Если бы я что-то сказала.. я знала, что он уничтожит меня.
Её дыхание прерывается, но слёзы в глазах так и не проливаются. Что-то в её выражении лица твердеет, становится мрачнее. И она становится чуть больше похожа на ту Уиллоу, которую я знаю.
— Потом я узнала, что была не единственной. Были ещё две девушки. Пока он спал со мной, он проделывал то же самое с двумя другими студентками. А когда я начала копать глубже, поняла.. он делал это с десятками. Годы напролёт. Всё это было у всех на виду.
Я едва могу ясно видеть — ярость бьёт во мне, словно барабаны. Челюсть болит от того, что я её сжимаю.
Уиллоу с трудом сглатывает, и слёзы в её глазах исчезают, когда она моргает.
— Так вот, однажды ночью я пошла к нему в кабинет. Он думал, что это просто ещё один.. ещё один сеанс. То, что он задумал в ту ночь.. — она качает головой, и выражение её лица становится холодным. — У него там были «игрушки». Вещи, на которые я говорила «нет», но он не собирался принимать мой ответ.
Её голос становится ровным, мёртвым — и от этого у меня по спине пробегает холодок.
— В его кабинете всё вышло из-под контроля. Я снова сказала «нет». И он наложил на меня руки. Действовал силой. Но на краю его стола лежали два канцелярских ножа. Старые такие.
Она смотрит в пол, но я практически вижу это, словно в кино, пока она рисует эту картину. Я не хочу этого видеть. Я хочу стереть каждое слово, которое она произносит, из реальности. Но Уиллоу говорит сдержанно, бесстрастно, холодно вспоминая.
— Я пригвоздила его к его же столу, — произносит она слова, которые я знал, что она скажет. — Заставила его назвать каждое имя, каждую девушку. Он сломался, как двенадцатилетний мальчишка, пойманный с порнографией. Было приятно заставить его ответить за содеянное, заставить его почувствовать хоть каплю той боли, которую он причинил мне. Но этого было недостаточно. Он сломал меня. Я сломалась. И я хотела, чтобы он знал, во что он меня превратил.
Этот подонок был на грани того, чтобы изнасиловать Уиллоу. Чёрт, он месяцами делал с ней то, на что она не давала согласия. Уиллоу, возможно, чувствует, что в ту ночь она превратилась в монстра. Но это была чёртова самозащита.
Брови Уиллоу слегка приподнимаются, и в её выражении лица появляется что-то чуть более лёгкое.
— Просто причинить ему боль было недостаточно. Я огляделась, и что оказалось прямо на его столе? Пластиковый пакет из-под еды навынос. Я даже не дрогнула, когда схватила его и натянула ему на голову. И что-то во мне словно перезагрузилось, восстановилось, когда он наконец обмяк.
В комнате становится ледяным холодно. Неоновые огни Стрипа окрашивают её в розовый и голубой, словно софит, освещающий трагедию.
— Единственный мужчина, с которым я когда-либо спала, — говорит она, и голос её становится твёрдым как камень, — был также моим первым убийством.
Тишина. Слышно только, как моё сердце колотится о рёбра.
Я хочу крушить вещи. Хочу найти каждую кость в теле Портера Янга и переломать их одну за другой, даже если для этого придётся выкопать его из могилы. Но всё, что я могу сделать, это сидеть здесь, держа её за руку, словно это единственный оставшийся спасательный трос.
— Уиллоу, — хрипло говорю я, чувствуя, как сдавило горло, — ты была ребёнком. Он был хищником. Это был не секс. Это не была любовь. Он украл то, на что не имел никакого права.
Её глаза вспыхивают, но не от гнева, а от облегчения. Словно кто-то наконец произнёс то, в чём она пыталась убедить себя все эти десять лет.
И в этот момент я даю клятву. Если между нами никогда ничего не будет, если она больше никогда не захочет, чтобы к ней прикасались, я с этим смирюсь. То, что с ней произошло, заставляет мою грудь гореть. Мне хочется разнести вдребезги всю мебель в этом пентхаусе. Мне хочется вернуться в прошлое и своими руками сдавить горло Портера Янга. Но всё, что я могу, — это сидеть здесь с женщиной, которой пришлось это сделать, которая все эти годы несла этот груз в одиночку.
Я сжимаю её руку крепче.
— Ты не убила человека, Уиллоу. Он не заслуживал этого слова. Ты уничтожила болезнь.
Её губы дрожат.
— Я всё равно чувствую себя.. сломанной, — произносит она шёпотом. — Каждый раз, когда я пыталась с кем-то сблизиться, каждый раз, когда у меня появлялись чувства и я хотела быть с мужчиной, всё это возвращается. Стыд. Гнев. Насилие. И я просто.. не могу.
Сломанная. Это слово разбивает меня.
— Нет, — мой голос звучит хрипло, яростно. — Ты не сломана, Уиллоу. Ты самая сильная и решительная из всех, кого я знаю. Ты пережила его. Ты покончила с ним. Но если ты больше никогда не захочешь, чтобы кто-либо к тебе прикасался, я.. — горло перехватывает, но я заставляю себя договорить: — Ты принадлежишь себе и только себе. И клянусь каждой косточкой своего тела, что я никогда, никогда не стану тебя принуждать. Возможно, в прошлом я совершал поступки, которыми не горжусь, но, Уиллоу, клянусь, со мной ты всегда, всегда будешь в безопасности.