Страница 50 из 103
— Да ладно. Ты же знаешь, я никогда не верила, что тебя зовут Кейд. С самого первого дня ты был для меня «Не-Кейдом». Это имя ни на секунду тебе не подходило.
Я стону и провожу рукой по лицу.
— Чёрт. Я думал, оно хотя бы сойдёт.
— Может, для кого-то другого. Но для меня? Я в это не поверила, — она ухмыляется, глаза с этой подводкой, острой, словно лезвие, щурятся. — Но Лаки? Неудивительно, что Кейд тебе не подходил. «Лаки» — буквально единственное имя, которое тебе подходит. Понятно, почему я всё время вытаскивала «Мага» с «Колесом Фортуны». Карты буквально кричали мне об этом в лицо.
И, чёрт возьми, то, как она это произносит — то, как моё настоящее имя наконец слетает с её губ, — это словно зажжённая спичка. Мой член дёргается, будто всю жизнь ждал, чтобы услышать, как она произносит это имя.
Я ухмыляюсь, а что еще мне остается?
— Рад, что ты одобряешь.
— Одобряю? — она придвигается ближе, и в её глазах разгорается огонь, в них появляется мерцание, которого раньше не было. — Это первое, что кажется мне логичным, — она снова забирается ко мне на колени, и, черт возьми, если это не самое приятное, что со мной случалось.. — Если честно, я чувствую себя немного глупо. В смысле, у тебя же на теле вытатуировано твое собственное имя.
Она задирает мою рубашку, обнажая четырехлистный клевер на нижней части живота. С ухмылкой поднимает бровь.
— Что касается предыстории, не знаю, почему я сразу не догадалась. В смысле, карты мне подсказывали..
— Заткнись и поцелуй меня, ведьмочка, — перебиваю я её с ухмылкой. Она улыбается в ответ и наклоняется ко мне. Когда её губы касаются моих, всё меняется. Нет ни масок, ни притворства, ни преград между нами. Это грубо, честно и страстно. Я целовал других женщин, но впервые почувствовал, как она впивается ногтями в мои ребра и в мою душу одновременно.
Что-то щелкает у меня в груди, что-то опасное и необратимое. Чёрт. Я влюбляюсь в эту женщину.
Её губы на вкус как чай, который она не допила, как адреналин, как грех. Мои руки находят её бедра, притягивают ближе. Её тело прижимается ко мне, такое мягкое и сильное, что у меня кружится голова. Её грудь так давит на мою, что я задыхаюсь от наслаждения. С каждой секундой я чувствую, как напрягается мой член.
Поцелуй становится всё более страстным. Её руки скользят по моей груди, плечам, впиваются в спину. Мой язык проникает в её рот, и она издает томный вздох. Я прикусываю её нижнюю губу, прижимаю её к себе еще крепче, трусь об неё. В ушах у меня стучит пульс. А потом..
Она замирает.
Не просто настораживается. Резкий отскакивает. Как олень, почуявший запах охотника. Её тело напрягается, прижатое к моему, и огонь в её поцелуе угасает.
Я тут же отстраняюсь, и в голове у меня звучит сигнал тревоги. Её глаза широко раскрыты, взгляд затуманен, губы приоткрыты, но не в приглашающем жесте. У меня внутри все сжимается.
— Уиллоу? — мой голос звучит грубо, но я стараюсь говорить тихо и осторожно.
Она с трудом сглатывает и мотает головой.
— Я.. — у нее перехватывает дыхание, и она сползает с моих колен на другой конец дивана. — Я просто..
Я успокаиваю дыхание, сглатываю и меняю положение, пытаясь ослабить напряжение в штанах, которое доставляет мне немало неудобств. Но надеюсь, что она слышит в моём голосе каждую каплю твёрдости, когда я говорю ей:
— Всё в порядке. Мы остановимся.
Её губы дрожат, голос едва слышен.
— Я хочу быть с тобой открытой, Лаки. Я хочу.. я хочу тебя. Просто..
И в этот самый момент я понимаю, что это ещё не конец. То, что я наконец раскрыл всю свою историю, это не финал признаний этой ночи. Это начало чего-то более глубокого, неровного и настоящего. Она вот-вот вручит мне частицу своей души, и, клянусь, я буду хранить её как золото.
Сначала она не смотрит на меня. Её руки сцеплены вместе, пальцы побелели на костяшках. Уиллоу Вейл — карательница хищников, королева сарказма, ведьма с ножом в ботинке — выглядит так, будто вот-вот разлетится на осколки.
Я молчу. Каждый инстинкт во мне вопит заполнить тишину, пошутить, пообещать ей, что ей вовсе не обязательно мне это рассказывать. Но я понимаю, что если она собирается доверить мне это, она должна сделать это на своих условиях.
Наконец она шепчет:
— Я никому этого не рассказывала.
Её голос надломленный, истончившийся до предела.
Я наклоняюсь вперёд, не отрывая от неё взгляда, даже если сейчас она не смотрит на меня:
— Я с тобой, Уиллоу. Я слушаю.
Когда она наконец поднимает глаза, они блестят, хотя не кажется, будто она вот-вот заплачет. Она выглядит так, будто готова уничтожить мир.
— Я уже немного рассказывала тебе об этом. Лишь слегка коснулась поверхности. Но всё было хуже, Лаки, — говорит она. Слова срываются с губ, словно осколки битого стекла. — Мне было восемнадцать, только что окончила школу. Абсолютно наивная. На тот момент у меня ещё не было ни одних отношений. И вот он появился. Его звали Портер Янг. Как я уже говорила, он не был моим учителем. Но он всё равно был сотрудником университета.
Чёрт. Вот оно. Я понимаю мгновенно. Это не просто культ, в котором родилась Уиллоу, это история её становления. Сила. Насилие. Причина того, что Уиллоу делает сейчас.
— Он был молод для преподавателя. Обаятелен. Красив. Остроумен. Он.. знал, как держаться рядом. Как заставить почувствовать, что тебя замечают, — её челюсть дёргается, а взгляд устремляется куда-то мимо меня, в далёкую даль.
— Мы виделись в коридорах, его аудитория была напротив той, где у меня заканчивались занятия. Сначала просто «привет». Потом шутки. Комплименты. А потом он пригласил меня на кофе. Рассуждал о том, какой у меня потенциал. Что я.. особенная, — отвращение в её голосе острое, как нож. — Поначалу это льстило. Глупо, да?
— Не глупо, — бормочу я, сжимая кулаки на коленях. Мне хочется, чтобы этот мерзавец Портер появился прямо здесь и сейчас, только чтобы я мог его убить.
Она качает головой, но продолжает; слова ускоряются, словно машина, катящаяся под уклон.
— Он втягивал меня медленно. Комплименты. Мелкие услуги. Подарки. Потом рука на плече. Прикосновение к спине. Пока однажды я не оказалась у него в кабинете, и он меня целовал, а я думала.. Чёрт, я думала, это круто. И какая-то юная, наивная часть меня решила: может, так и должно быть.
Её глаза, полные стыда, встречаются с моими. И это почти убивает меня. Стыд в её глазах — за то, в чём она никогда не была виновата.