Страница 44 из 103
— Если хочешь попасть в мой дом, начнёшь вот с этого, — он делает жест, будто я не поняла, где именно прикреплено его сморщенное эго.
Ехидная усмешка только начинает появляться на моих губах, когда дверь с грохотом распахивается.
Не-Кейд врывается внутрь, словно ураган в чёрных ботинках.
— Что, сука, ты творишь? — рычит он низким, смертоносным голосом.
Дасти вздрагивает, пытается отпрянуть, но штаны спутываются у лодыжек. Он выглядит нелепо, наполовину обездвижен, наполовину возбуждён, хищник, внезапно попавшийся в ловушку.
Кейд пересекает комнату в два шага, и его рука оказывается на горле Дасти прежде, чем я успеваю что-либо сказать. Голова Дасти резко откидывается назад, когда Кейд прижимает его к стене, от него буквально исходит чистая ярость.
Я замираю, затаив дыхание, и смотрю на двух мужчин — отвратительного и сокрушительного — в одном пространстве.
Кейд оскаливается, его челюсть напрягается. А это бешенство в глазах? Эта первобытная злость.. она всепоглощающая.
Лицо Дасти багровеет, он дёргает ногами, пытаясь упираться в пол.
А я? Мой разум раздвоен. С одной стороны, думаю: «Чёрт возьми, Не-Кейд, это должен был быть мой ритуал мести», а с другой: «Святые небеса, этот человек только что озверел из-за меня, и я никогда в жизни не была так возбуждена».
Рука Кейда ещё сильнее сжимает горло Дасти, прижимая его к стене так, будто тот ничего не весит. Бицепсы напряжены, плечи застыли в напряжении, каждая вена на предплечье проступает рельефно. Он выглядит как бог, высеченный из чистой ярости.
Чёрт побери.
Тело Дасти дёргается, словно рыба на крючке. Штаны всё ещё спущены до лодыжек, его возбуждение спадает, и я с трудом сдерживаю смех. Но, блять, всё идёт совершенно не по плану.
— Кейд, — говорю я спокойно, но твёрдым тоном. — Я справлюсь. Отпусти его.
Он резко поворачивает голову ко мне, глаза горят, он всё ещё держит Дасти прижатым к стене, словно тряпичную куклу.
— Ни за что. Ты слышала, что он тебе сказал? — его голос хлещет, как удар кнута. — Я не буду стоять в стороне, пока какой-то кусок дерьма спускает штаны и требует от тебя.. — челюсть его сжимается. Он не заканчивает фразу, но воздух буквально вибрирует от напряжения и угрозы.
Дасти хрипит, выпучив глаза:
— Она.. она сама хотела..
Ошибся. Кейд с такой силой впечатывает его в стену, что на ней дрожит рамка с фотографией.
— Даже не смей, мерзкий подонок, — рычит он. — Теперь ты будешь делать то, что она скажет. Или я сделаю всё намного хуже, чем она.
Лицо Дасти сереет. Хрипя и хватая ртом воздух, он отчаянно кивает.
Не-Кейд наконец отпускает его и толкает в сторону стула. Когда Дасти растерянно поднимает взгляд, я рычу на него:
— Подтяни штаны и садись.
Дасти яростно кашляет, и на секунду мне кажется, что у меня не будет шанса свершить правосудие, он просто умрёт прямо на месте, задушенный Кейдом. Но, продолжая хрипеть, он всё-таки подтягивает штаны. Правда, не успевает их толком застегнуть, прежде чем рухнуть на стул, дрожа всем телом. Его глаза, расширенные и полные ужаса, мечутся между нами.
Кейд встаёт прямо за спиной Дасти, положив руки на деревянную спинку стула и нависнув над ним.
— Давай, Уиллоу, — говорит он низким, мрачным, но ровным голосом. — Закончи то, что начала. Я прослежу, чтобы он не сдвинулся с места.
Я моргаю три раза, глядя на него. Он смертельно серьёзен. Будто это в порядке вещей. Будто это просто вечер свидания, и мы проделываем такое каждый понедельник.
Дасти скулит:
— Вы оба ебанутые!
Кейд наклоняется близко к уху Дасти.
— Ты даже не представляешь.
Я сдерживаю усмешку, подавляя волну возбуждения, которая пронзает меня насквозь.
— Какой грозный, — бормочу я ему, хватая свою колоду карт.
Он одаривает меня улыбкой, острой и ни капли не раскаявшейся.
— Что бы ты без меня делала?
«Вероятно, уже была бы на полпути к завершению своего ритуала», — думаю я. Но при виде него, такого мощного, опасного, оберегающего меня так, как никто и никогда прежде, я не произношу этого вслух.
Я сажусь на свой стул и тасую колоду. Текстура дерева на столе пульсирует под моими пальцами, словно живое сердце.
Руки у меня твёрдые — потому что должны быть такими. Дыхание — как метроном: вдох, выдох. Вдох, выдох. Дерево под ладонями Дасти тёплое после целого дня, его узор напоминает реку, которую я могу прочесть на ощупь.
Три карты выпрыгивают из колоды во время тасовки, одна за другой, будто весь день ждали, когда я их призову: Верховный Жрец в перевёрнутом положении, Паж Кубков в перевёрнутом положении и Башня.
— Эта карта о власти, — говорю я ему легко, почти насмешливо. — О власти, которая прогнила насквозь. О том, кто притворяется, что помогает, а на самом деле просто любит контролировать.
Выражение его лица меняется, он начинает понимать, что сейчас произойдёт.
Я выкладываю следующую карту, Паж Кубков, перевёрнутый.
— А вот и наш «обаяшка». Человек, который превратил привязанность и манипуляции в одну чудовищную опухоль.
Улыбаюсь, мягко и уверенно, а взгляд скользит к Башне.
— А эта.. моя любимая. Она о крахе. Правда ударяет, как спичка о бензин. Всё, что ты построил, сгорает дотла, — я встречаюсь с ним взглядом и удерживаю его. — Похоже, твоя удача вот-вот изменится, Дасти.
Дасти выдавливает из себя неловкий смех, будто считает всё это какой-то нелепостью. Но смех застывает, когда атмосфера в комнате становится холоднее, и он осознаёт, что находится в настоящей опасности. Присутствие Кейда за его спиной — незыблемый факт; он стоит, словно обещание, сотканное из мышц. От него исходит жар, опасность и защита сплетены воедино, и я ловлю себя на мысли, что это придаёт мне сил.
— Положи руки на стол, — приказываю я Дасти. Мой голос словно скальпель в руках того, кто долго тренировался. Он на мгновение колеблется, но тут же резко хлопает ладонями по столу, когда Кейд буквально рычит у него за спиной.
Мои руки скользят под стол. Пальцы нащупывают прохладную сталь кинжалов. Рукояти идеально ложатся в ладони.
Зловещая улыбка появляется на моих губах, когда я наношу удар.
Кинжалы с хрустом и глухим стуком пронзают плоть и кости. Они проходят насквозь через его ладони и вгрызаются в дерево.
Возможно, это моя самая любимая часть.
Дасти кричит и яростно дёргается назад, но сталь лишь наносит ещё больше повреждений. Кровь быстро растекается по моему столу.