Страница 35 из 103
— Они толкали меня по пути, которого я не хотел, — продолжает он. — Ты движима жаждой справедливости. В случае с моей семьёй всё было иначе, и с возрастом я начал видеть всё таким, какое оно есть на самом деле. То, чего хотел я, особого значения не имело. Выбор там особо не приветствовался. Они хотели запереть меня в своём мире, в своём бизнесе, по своим правилам. — Он качает головой и смотрит в окно, словно надеясь увидеть призраков, которых оставил позади, отражённых в неоновых огнях Стрипа. — Если бы я остался, меня бы здесь не было. Я был бы либо в тюрьме, либо в могиле. И я не драматизирую. Это просто арифметика.
В его голосе звучит горечь, но под ней ощущается усталость. Словно груз этой истории оставил тяжёлый след в его душе.
Детали начинают понемногу складываться воедино. Он по-прежнему многое утаивает. По-прежнему держит часть карт при себе. Но понемногу приоткрывает завесу тайны.
Не-Кейд наклоняется вперёд, опираясь локтем на столешницу, всё его внимание сосредоточено на мне.
— Может, теперь ты понимаешь, почему я оберегаю свою личность так, словно от этого зависит моя жизнь. Потому что так и есть. Если не те люди узнают, где меня найти.. — Он замолкает на полуслове. Заканчивать фразу не нужно. Я и так могу заполнить пробелы.
И внезапно я действительно понимаю. Почему он прячется за масками и дымовой завесой. Почему даже его имя кажется фальшивым на вкус. Почему я никогда не встречала человека, которого было бы так невозможно поймать на чём-либо.
Впервые я вижу перед собой не фокусника, не акробата, не одержимого преследователя с зелёными глазами, сводящими меня с ума, — я вижу выжившего.
— Спасибо, что поделился этим со мной, — говорю я тихо и хрипло, словно раскрываю секрет. — И просто чтобы ты знал: ничего из того, что ты сейчас рассказал, не попадёт в папку с компроматом.
Взаимный компромат. Так всё началось между нами. То, что держало нас на расстоянии.
Мы оба только что дали друг другу больше оружия. Больше деталей. Больше поводов отправить другого за решётку или разоблачить.
Но сейчас дело уже не в этом. По крайней мере, для меня. И, глядя в глаза Не-Кейда, я думаю, что и для него тоже.
— Я на самом деле никогда её не заводил, Уиллоу, — говорит он.
Он встаёт со стула, берёт меня за руку, и я позволяю ему это. Он ведёт меня в гостиную, к невероятно удобному дивану с видом на Город Греха. Кажется, нам обоим нужно пространство после того, как мы разбросали осколки самих себя по полу, словно стеклянные черепки. Панорамные окна пропускают всё неоновое сияние ночи, и свет очерчивает профиль Кейда резкими углами.
Я опускаюсь на подушки, поджимая под себя ноги и пытаясь собраться с духом. Он садится рядом, но не слишком близко, на почтительном расстоянии. Мучительном расстоянии.
Какое-то время мы молчим. Тишина тяжела от всего, в чём мы только что признались. Затем, наконец, он снова смотрит на меня.
— Я не могу перестать думать о тебе, Уиллоу.
Эти слова обрушиваются на меня, словно признание, которое он сдерживал годами, а не часами.
Я улыбаюсь — слегка, сдержанно, потому что так безопаснее, чем растаять без остатка.
— Говоришь как сталкер.
Он ухмыляется, откидываясь на спинку дивана и вытягивая своё длинное тело.
— О, я точно сталкер. Не сомневайся, я это осознаю, — его зелёные глаза встречаются с моими, такие игривые и пронзительные одновременно. — Но от этого мои слова не становятся менее правдивыми. Я не могу перестать думать о тебе, Уиллоу Вейл. Каждый раз, когда я закрываю глаза, ты там. Даже когда я стараюсь не думать о тебе. Особенно когда я стараюсь не думать о тебе.
В груди больно сжимается. Потому что я чувствую то же самое.
— Всё равно не понимаю почему, — мой голос звучит шёпотом, более хрипло, чем мне хотелось бы. — Ты же знаешь, кто я. Что я сделала.
Он слегка поворачивается, протягивая руку вдоль спинки дивана, теперь он становится ближе, словно хочет, чтобы я увидела правду в его глазах.
— Потому что ты — первый настоящий человек за много лет. Без масок, без извинений за своё существование. Ты меня пугаешь, Уиллоу. И в то же время завораживаешь до дрожи. И каждая частица моего существа говорит, что ты того стоишь.
У меня перехватывает дыхание. Никто, абсолютно никто никогда не говорил мне ничего подобного.
Прежде чем я успеваю отговорить себя, я подаюсь вперёд, встаю на колени и перебираюсь через подушки. Всё это время я не отрываю от него взгляда, чувствуя, как воздух с каждой секундой становится гуще, наэлектризованнее. Я закидываю ногу и сажусь верхом ему на колени. Устраиваясь у него на коленях, я стараюсь не думать о том, что кажется, будто я идеально сюда вписываюсь. У него перехватывает дыхание. Моё сердце колотится так сильно, что кажется, он должен чувствовать его биение всем телом.
Его зелёные глаза прикованы к моим, он ждёт. Покорно ждёт.
Паника подступает, грозя накрыть с головой. В сознании эхом отдаются голоса прошлого. Я отчаянно цепляюсь за настоящее, не позволяя себе провалиться обратно — в тот офис, в тот чулан, в его машину. Стыд и смущение впиваются когтями в затылок, шепчут: «Остановись».
Глядя на этого человека, который поделился со мной столькими своими неоднозначными тайнами, я наконец освобождаюсь.
К чёрту прошлое.
Я прижимаюсь губами к его губам.
Я уже и забыла, каково это — касаться кого-то. Насколько горячими могут быть чужие губы. Какой податливой бывает кожа.
Но всё моё тело вспыхивает, когда он отвечает на поцелуй.
Он нежный. На мгновение, неуверенный. А потом я целую его снова. Мои руки ложатся по обе стороны от его шеи, и я цепляюсь за самого красивого мужчину на этой чёртовой планете.
Неуверенность Кейда начинает рассеиваться. Сначала это похоже на осторожное прикосновение к лезвию. Но наконец его руки поднимаются. Они ложатся на мои бедра. Его пальцы медленно сжимаются, мои губы приоткрываются, и я чувствую его вкус. Его язык танцует с моим, и его хватка становится крепче.
Дыхание перехватывает, когда во мне что-то вспыхивает. Желание. Я так давно не испытывала желания.
Но нет, это даже больше.
Это, чёрт возьми, потребность.
Стон срывается с моих губ, когда я слегка подаюсь бёдрами навстречу ему и целую его ещё сильнее. Его руки держат меня так, будто я — нечто драгоценное, а не колючее и опасное. И вместо ощущения манипуляции или принуждения они дарят чувство.. преданности. Ощущение, будто я наконец нашла безопасное пристанище.