Страница 21 из 103
ГЛАВА 6
Не-Кейд
Надеваю маску, и «Кейд Арден» перестаёт существовать. Сейнт Шейд выходит на свет.
Обычно это самая спокойная часть моего дня. За кулисами я прохожу через ритуалы, которые не дают мне превратиться в мешок костей: натираю руки мелом, обматываю запястья, проверяю шёлк, осматриваю подвесы. Натягиваю чёрную ткань на рот и нос, надеваю чёрно-золотую маску. Создаю образ. Анонимность.
Но сегодня.. Сегодня мой мозг и нервы не в порядке. Потому что она здесь.
В первом ряду. Точно по центру. В платье, которое должно быть запрещено законами Невады. Я успел лишь мельком увидеть её, прежде чем Марко утащил меня готовиться, но этого хватило, чтобы образ въелся в мозг. Чёрный шёлк, обнажённые ноги и эти чёртовы туфли.. Пульс взлетает так, будто я собираюсь взобраться на плотину Гувера без страховки.
А мой член — бесполезный предатель — решил, что сейчас подходящий момент. Она здесь, и я хочу её.
— Всё нормально? — спрашивает Бет, координатор воздушных номеров, затягивая страховочный ремень.
— Превосходно, — вру я.
Бет приподнимает бровь. Но в следующую секунду уже отсчитывают время до выхода. Я нервно выдыхаю.
Я нервничаю? Какого чёрта? Я не нервничал перед шоу с первой недели в качестве хедлайнера.
И всё же я выхожу на свою отметку. Мои воздушные гимнасты тоже занимают позиции.
Музыка заполняет театр. Адреналин бьёт по венам. Я делаю медленный выдох и наступает момент. Занавес раскрывается, и на меня обрушивается рёв зала. Аншлаг. Пять тысяч человек в бархатных креслах, каждый тянется, чтобы увидеть Сейнта Шейда. Музыка нарастает — низкая, опасная, с басами, от которых дрожат кости, — и я шагаю вперёд, будто владею этим миром.
В этом-то и суть: на сцене я действительно владею им.
Карты вспыхивают между пальцами и исчезают в пламени. Левитирующая сфера зависает над ладонью, а затем взрывается серебряным блеском, осыпаясь, как звёздный свет. С балок спускается шёлк, я прыгаю, хватаю по полотну в каждую руку, взмываю вверх, всё выше, пока пол не превращается в чёрную пустоту. Моя команда стоит на мостиках, готовая поймать или подтянуть меня, если что-то пойдёт не так. Но всё нормально.
Если, конечно, не считать стояка, с которым я пытаюсь выполнять акробатику.
Чёрт возьми. Я пытаюсь скрыть выпуклость в штанах, но куда тут спрятаться? Каждый раз, когда на меня падает прожектор — а это постоянно, — я чуть не умираю от стыда.
И всё же каждые пять секунд мой взгляд возвращается к ней. К Уиллоу в этом чёртовом платье. В этих чёртовых туфлях. Смотрящей на меня этими чёртовыми голубыми глазами.
Я переворачиваюсь. Кручусь. Приземляюсь в шпагат на шёлке и спускаюсь вниз идеальным взмахом. Зал взрывается криками, огни слепят, а я думаю лишь об одном: нравится ли Уиллоу увиденное?
Судя по её взгляду — нравится.
Ох, и она пытается это скрыть. Скрещивает руки, поджимает губы, будто ей всё равно. Но зрачки расширены, она то и дело прикусывает губу — и, чёрт возьми, она меня убивает.
«Сосредоточься, извращенец. Ты висишь вниз головой в тридцати футах над очень твёрдой и очень опасной поверхностью. Сейчас не время для пошлых мыслей».
Но взгляд Уиллоу прикован ко мне, и я чувствую его каждой клеточкой. Пульс зашкаливает. В голове белый шум. А мой член — этот предатель — никак не угомонится.
И костюм мне совсем не помогает. Он сделан на заказ: чёрные брюки по фигуре, с нужной степенью эластичности, чтобы я мог висеть вниз головой на шёлковой ленте. А значит, спрятать стояк никак.
Я делаю переворот, хватаюсь за трос, позволяю инерции унести меня в широкий вираж.
И тут это происходит.
Мимолётная оплошность. Почти незаметная для всех, кроме тех, кто следит за подвесами. Моя рука скользит, ладонь вспотела, потому что мозг занят фантазиями о том, как бы стонала Уиллоу, если бы я сам вытянул её губу из зубов.
Мир кренится. Моё тело отклоняется сильнее, чем я планировал. Команда замирает. Желудок делает кульбит.
Я едва успеваю схватиться, скользя по шёлку с такой силой, что на ладони остаётся красный след. Зрители думают, это часть номера. Они визжат, будто я так и задумал. Прожектор следует за мной, из пушек сыплется блёстки, а я изображаю фирменное лукавое наклонение маски Сейнта Шейда.
Внутри же я на волосок от смерти — или публичного позора из-за стояка.
В наушнике трещит, и тут же раздаётся голос Марко:
— Э-э, босс? Ты.. норм?
Я стискиваю зубы.
— Что значит «норм»?
Полсекунды неловкой тишины.
— Ты сегодня.. очень.. уверенный.
Чёрт возьми. Значит, все правда видят моё.. весьма воодушевлённое второстепенное представление сегодня.
— Это сценическое присутствие, Марко, — отшучиваюсь я.
— Угу.
Шоу продолжается. Огонь пожирает карты и выплёвывает их в виде голубей. Шёлк обвивает моё тело невозможными узлами, а я распутываюсь одним стремительным падением. Иду по канату с завязанными глазами, а вокруг меня вращаются ножи. Каждое движение отточено до совершенства. Каждый такт рассчитан на то, чтобы толпа потеряла рассудок.
Но сегодня.. каждое движение словно предназначено для неё.
Когда я балансирую вниз головой на одной руке, она подаётся вперёд, будто загипнотизированная. Когда я исчезаю в облаке дыма и появляюсь на балконе, её губы чуть приоткрываются, будто она забыла дышать. А когда я скольжу по тросу и приземляюсь на корточки в центре сцены, я чувствую её жаркий взгляд на своей обнажённой коже.
Я выступаю для пяти тысяч человек. Но мне нужно, чтобы аплодировал только один из них.
Наступает финал. Я поднимаюсь по шёлковым полотнам всё выше, пока прожекторы не превращают меня в призрак на фоне стропил. Переворачиваюсь, кручусь и падаю стремительно, безрассудно, будто гравитация обязана мне помочь. В последний момент шёлк подхватывает меня, закручивает в вихрь чёрной ткани и дыма, опуская на сцену.
Зал взрывается.
А я? Я насквозь мокрый от пота, грудь вздымается, каждая мышца дрожит от напряжения. Маска скрывает мою ухмылку, но внутри я хохочу как безумный. Потому что сейчас я рисковал жизнью — и всё, о чём я могу думать, это о том, как Уиллоу Вейл смотрит на меня так, будто хочет разорвать на части.
А, учитывая, что я видел, как она убивает человека, возможно, это не метафора.