Фрагмент

Глава 28 — Месяц

К полудню следующего дня Горн уже дважды прошёл вдоль ряда с криком, а железо мотыги не раз ткнулось в корни, прячущиеся в сухой земле. Обычно к этому часу у Криса уже начинала ныть поясница, плечи тяжелели, а руки работали больше на упрямстве, чем на силе. Сегодня усталость пришла тоже, но легла иначе.

Мышцы горели ровно, без прежней дрожи. Там, где раньше к полудню из него уже будто всё вытягивали, теперь внутри ещё держался запас. Плечи сами расправились шире, и Крис не сразу понял, откуда это: от прорыва или от той новой уверенности, что незаметно вошла в тело вместе с ним. Главное было в другом: он всё ещё держал работу там, где ещё вчера уже начал бы ломаться.

Чуда не случилось. Легче не стало, быстрее — тоже. Просто силы теперь хватало дольше, а Ци внутри не кончалась так рано, как раньше при тяжёлом труде.

Вечером он всё-таки ушёл в кладовую и ещё раз прогнал поток по новому пути: грудная, горловая, теменная, дальше — в затылочную. Старого срыва больше не было. Поток шёл с натугой, не гладко, но шёл. После этого внутри снова оставалась та тяжёлая, ровная полнота, которую уже не спишешь ни на удачную ночь, ни на жадность.

На пустыре копьё тоже стало слушаться иначе. Не делалось волшебно быстрее и не летело в цель само собой, но в руках сидело плотнее, а тело после длинной серии уже не так легко рассыпалось.

Барт заметил это почти сразу.

Они как раз гоняли копья до сумерек, и Крис трижды подряд так чисто снял с линии старое бартово древко, что тот сперва выругался, а потом уставился на него с подозрением.

— Ты чего такой? — спросил он, опуская копьё. — Морда довольная, будто тебе уже весь запад в наследство отписали.

Крис молчал ещё пару ударов сердца, потом всё-таки сказал:

— Я взял пятый.

Барт моргнул.

— Чего?

— Пятый слой.

Барт ещё секунду смотрел на него, будто ждал, что Крис сейчас ухмыльнётся и скажет, что это была дрянная шутка. Потом медленно выдохнул:

— Ты сумасшедший.

Крис не удержался и всё-таки усмехнулся краем рта.

— Может быть.

— Не “может быть”, а точно, — буркнул Барт. — Я тут только-только четвёртый дожал, а ты уже опять вперёд ушёл.

В голосе у него не было настоящей злости. Скорее укол, смешанный с обидой и чем-то ещё, что Крис слишком хорошо понимал сам.

— Когда? — спросил Барт уже тише.

— После объявления.

— И уже успел убедиться?

Крис коротко кивнул.

— Успел.

Некоторое время Барт просто стоял, глядя куда-то мимо него. Потом провёл ладонью по древку.

— Ну и что теперь?

К этому разговор всё и шёл.

Он сел прямо на утоптанную землю у края пустыря. Барт ещё немного постоял, потом опустился рядом. Светила уже ушли ниже, пыль остывала медленно, и от дворов тянуло вечерней едой и дымом.

— У меня месяц, — сказал Крис.

— До чего?

— До армии. И до пятнадцати.

И этот месяц висел не только над ним.

От Рейна за всё время пришло всего два коротких письма и деньги. В обоих было почти одно и то же: вернуться он пока не может, влез во что-то тяжёлое, жизнь его закрутила не на шутку, и когда вырвется обратно — сам не знает.

Из-за одной только возможности когда-нибудь взять Кеша и Саю под чужую опеку у совета уже едва не сцепились Галоды и Руг. Такие дети в доме — не обуза. Это будущая сила, редкая и дорогая.

Мира держалась из последних жил, но и она уже, кажется, перестала ждать, что всё просто вернётся как было. С её седьмым слоем в двадцать лет жизнь ещё не кончалась у печи и чужой стирки. Она всё чаще молчала дольше обычного и, похоже, впервые всерьёз думала о том, что ей тоже придётся становиться на ноги отдельно.

Барт хмыкнул.

— Это да. Тебе как раз вовремя родиться приспичило.

Крис пропустил это мимо.

— Пятый слой ничего сам по себе не решает. Ты слышал. С ним меня если и возьмут, то не в солдаты. Максимум — в местные проводники под чужую руку, если вообще решат, что я им нужен.

— А ты хочешь не туда.

— Я не хочу под мешками и лопатами ходить, пока другие пойдут дальше.

Барт посмотрел на него искоса.

— Из-за армии?

Крис не ответил сразу.

Вместо гильдейского двора и чужого десятника Крис вдруг увидел Эвена на стенке у поля. Тот тогда сказал тихо, упрямо: если у тебя когда-нибудь появится шанс, лучше заранее решить, что ты с ним сделаешь.

— И из-за армии тоже, — сказал он наконец. — Эвен был прав. Такое не каждый день выпадает. Если тут и правда встанет корпус, это уже не про нашу межу и не про то, кому сколько земли дали. Это шанс вылезти дальше.

Барт покосился на него.

— Ты прямо его словами заговорил.

— Может быть.

— Плохо на тебя книги влияют.

— Не книги, — сказал Крис. — То, что он сказал.

Он поднял с земли камешек, повертел в пальцах и отшвырнул в темноту.

— Если я через месяц приду туда со своим пятым, меня хотя бы не смахнут сразу в обоз. А если успею подняться ещё выше или хоть чем-то подтвержу, что знаю руины не по слухам, это уже другое.

— Шестой за месяц? — Барт присвистнул. — Ну да, конечно. Тогда я заодно в столичную Академию поступлю и Руга с собой возьму.

Крис не спорил.

— Может, и не дотяну.

— Тогда чего рвёшься?

Вот тут он всё-таки посмотрел на Барта прямо.

— Потому что если не рвану сейчас, потом за меня просто решат, куда меня ставить. А если через корпус кто-то и правда пойдёт дальше на запад, в руины, в старые проходы, туда, где начали пропадать люди, мне надо быть ближе к этому, а не стоять в стороне.

Барт нахмурился.

— Ты всё ещё про Дарна.

— А про что ещё?

Вышло жёстче, чем Крис хотел, но назад слова уже не забрать.

Барт помолчал.

— Думаешь, армия тебе скажет, что с ним стало?

— Не скажет. Но если кто-то здесь вообще доберётся туда, куда наши не дотягиваются, так это они. Гильдия не полезет дальше своего. Совет тем более. А корпус полезет. У него для этого люди, сила и приказ.

Он выдохнул и добавил уже тише:

— Если я опять просто сяду и буду ждать, ничего не изменится. Совсем.

Барт долго молчал. Потом потёр ладонью подбородок.

— И что ты хочешь делать?

Крис ответил сразу, будто уже не раз проговорил это про себя:

— Ночами снова ходить в руины.

Барт повернулся к нему всем корпусом.

— Ты совсем дурной.

— Не каждую ночь.

— Это, конечно, всё меняет.

Крис хмыкнул без веселья.