Фрагмент

— Днём поле, потом, если получится, пустырь или травы. Ночью — вылазки. Не сразу глубоко. Сначала ещё раз пройду ближний край, проверю старые проходы: где ещё можно ходить, а где уже нет. Посмотрю, как там теперь со зверем. Если повезёт — камни. Если нет — хотя бы ясность.

— “Хотя бы”, — передразнил Барт. — Знание он соберёт. Тебя там жвальник ещё раз соберёт, только уже по частям.

— Может и так.

— И ты всё равно пойдёшь.

— Да.

Барт опустил взгляд в землю и со злостью прочертил по пыли концом копья.

— Вот за это я тебя иногда терпеть не могу.

— За что?

— За то, что говоришь такое тоном, будто уже решил за двоих.

Крис хотел ответить, но не стал. В чём-то Барт был прав.

Тот ещё немного посидел, потом резко поднял голову.

— Когда начинаешь?

— Хотел сегодня ночью.

— Это как?

— Я не для того брал пятый, чтобы теперь сидеть на месте. Хотел сегодня ночью пойти проверить ближний край. Не глубоко. Просто зайти и посмотреть, не поменялось ли там всё совсем.

Барт выругался сквозь зубы.

— Ты хотя бы умеешь радовать по-человечески? Нет бы сказать: “Барт, я взял новый слой, давай выпьем воды и порадуемся”. Нет. Сразу в руины.

Крис усмехнулся чуть живее.

— Можем сначала выпить воды.

— Иди ты.

Они помолчали.

Потом Барт спросил уже без шутки:

— Одного тебя отпускать, значит.

— А ты что, собрался со мной?

Барт дёрнул плечом.

— Если бы у меня был пятый и башка ещё дурнее, может, и собрался бы.

— У тебя и так дурная.

— Спасибо.

Он сплюнул в сторону и ещё немного подумал.

— Ладно. Если по-нормальному, то вот что. Сам я с тобой сейчас не полезу. Толку там от меня будет меньше, чем от твоей дурной удачи. Но помочь всё равно помогу.

Крис повернул к нему голову.

— Чем?

— Во-первых, если тебе надо будет днём слинять с пустыря или ещё откуда — беру на себя. Скажу Виру, что ты у аптекаря застрял, или ещё что-нибудь придумаю. Во-вторых, если начнёшь таскать что-то из руин, одному тебе это не прятать. И в-третьих...

Он помолчал.

— Если армия и правда сюда придёт, мне тоже сидеть ровно уже не выйдет. Я ещё не знаю, куда меня вообще пустят с четвёртым. Но смотреть, как ты один рвёшься вперёд, а я только языком болтаю, мне тоже не хочется.

Крис не ожидал от него такой прямоты и потому ответил не сразу.

— Спасибо.

Барт скривился.

— Не благодари ещё. Я тебе это потом десять раз припомню.

Он ещё немного помолчал, потом добавил уже совсем по-деловому:

— Но сегодня ты никуда не идёшь.

Крис сразу повернул к нему голову.

— Это ещё почему?

— Потому что ты сейчас не думаешь, а горишь, — сказал Барт. — Пятый взял вчера. После объявления тебя до сих пор колотит. Пойдёшь в таком виде — либо полезешь дальше, чем собирался, либо какую-нибудь мелочь пропустишь и сам себя подставишь.

Крис хотел возразить, но Барт не дал.

— Один день тебя не убьёт, — сказал он жёстче. — Зато успеешь спокойно проверить снарягу, выспаться, ещё раз пройти в голове ближний край и не лезть туда на одной злости.

Крис молчал.

— Завтра ночью пойдёшь, — добил Барт. — Уже с холодной башкой. Если всё равно попрёшься сегодня, тогда я зря тут вообще рот драл.

Солнца совсем сели. Над пустырём повисла та сухая вечерняя тишина, в которой особенно ясно слышно, как далеко лают собаки и как в домах стучат крышками по горшкам.

— Знаешь, что самое поганое? — сказал Барт.

— Что?

— Я тебе сейчас даже не могу толком сказать “не ходи”, — сказал Барт. — Ты сам мне рассказывал, как у тебя камни Ци горят. Если бы у меня впереди был месяц, новый слой уже в руках и шанс за это время дотянуться ещё выше, я бы, наверное, тоже не усидел.

Крис посмотрел в сторону запада, где за домами уже лежала одна тьма.

— Для меня это уже не “потом”.

— А что?

— Срок. Который уже пошёл.

Барт коротко хмыкнул.

— Вот теперь точно слышно, с кем ты слишком много сидел.

Они поднялись.

По дороге домой шли почти молча. У калитки Барт задержал его за локоть.

— Завтра, а не сегодня. Понял?

Крис коротко кивнул.

— Понял.

— И только потом уже не сдохни там глупо в первую же ночь.

— Постараюсь.

— Нет, ты именно постарайся. А то я тебя знаю.

Крис кивнул.

В ту ночь он всё-таки остался дома.

Проверил ремни, старую перевязь, нож, наконечник копья, будто одними руками уже мог унять ту сухую злость, что с объявления только росла внутри. Он методично, раз за разом, проходился точильным камнем по кромке лезвия, вслушиваясь в сухой, монотонный скрежет. Этот звук всегда успокаивал его раньше, возвращая мысли в привычное, рабочее русло. Но сегодня он не помогал. Темнота за окном казалась густой, почти осязаемой, и она больше не пугала, а тянула к себе. Там, за безопасным периметром города, в чёрных провалах древних фундаментов скрывалось то единственное, что могло дать ему преимущество. Риск сдохнуть в зубах тварей никуда не делся, но теперь этот страх окончательно выцвел, уступив место холодному, расчётливому голоду. Потом сел в темноте у стены и ещё раз, уже без трав, провёл Ци по новому кругу.

Пятый слой всё ещё ощущался в теле тяжело и непривычно. До нужной силы было далеко. Но теперь у него хотя бы было с чего начинать.

Через месяц армия будет здесь.

Через месяц ему исполнится пятнадцать.

Через месяц его либо сочтут нужным, либо осмотрят и отодвинут в сторону, лишь бы не мешался.

И до этого дня Крис собирался выжать из руин, из тела и из самого себя всё, что успеет.

Под утро он всё-таки лёг, но спал плохо. В голове всё уже выстроилось в жёсткий порядок:

Сначала — завтрашняя ночь.

Потом — ближний край.

Потом — глубже, глубже и глубже, туда где есть ещё ресурсы для развития.