Фрагмент

Глава 19 — Две недели

Первая неделя без Дарна прошла так, будто дом изо всех сил старался не заметить его отсутствия.

Утром всё было как обычно: Мира будила Кеша по два раза, Сая спорила по мелочам, Рейн проверял инструмент у двери и коротко бросал, кому что не забыть. Поле ждало. Земля не знала, что Дарн ушёл в Костяную Пустошь, и легче от этого не становилась.

Крис работал, ел, по вечерам выходил в дальний угол двора с копьём и сидел у стены после тренировки, ведя нить Ци по знакомому пути до верхнего стыка над теменной жилой.

Дом снаружи выглядел как прежде. Вот только внутри у каждой вещи будто пропал тяжёлый центр.

Первые два дня это особенно чувствовалось за столом. Никто не говорил об этом вслух, но место Дарна оставалось пустым как неубранный инструмент, который вот-вот снова возьмут в руку. Мира по привычке ставила миски на стол тем же порядком, что всегда, и только на третье утро вдруг задержала ладонь на лишней миске, чуть сдвинула её в сторону и больше уже не доставала. Кеш заметил это, конечно, но промолчал. Сая тоже ничего не сказала, хотя обычно лезла языком во всё раньше мысли. Даже это было новым: в доме стало больше вещей, которые все видят и обходят.

Рейн взял на себя контроль всего без лишних слов. Не как Дарн, а по-своему: чаще проверял, чаще уточнял, чаще заставлял переделывать то, мимо чего Дарн иной раз прошёл бы молча. Дарново молчание давило и само ставило человека на место. Рейново было другим.

Барт на поле пытался держать привычный шум за двоих. Болтал про хлебника, у которого треснула новая печь, про чью-то кошку, родившую целую толпу котят, про Руга, который всё ещё не придумал, как отыграться за старый спор. И про того самого торговца с перьями, который куда испарился прошлой ночью. Крис отвечал. Иногда даже усмехался. Но несколько раз за день всё равно ловил взглядом дорогу к северной стороне, а по вечерам, сам того не замечая, задерживался у пустого крюка у сарая, где раньше иногда висели ремень или сумка Дарна.

Днём Карш-Закат жил как обычно, и это тоже раздражало. На рынке всё так же торговались за лук и соль, у колодца спорили, кто вчера опять не закрыл ворот как следует, в переулках орали дети, а старики у стены всё с тем же видом ругали жару, будто жара была новой и лично к ним несправедливой. Только если задержаться рядом подольше, становилось слышно, что обычные разговоры всё чаще скатываются в одно и то же: кто что слышал про север, кто видел у Гильдии нового проводника, чью телегу задержали у ворот и правда ли, что караванщики теперь ходят только группами. Не крик, не паника — скорее деревенская привычка заранее обговаривать ещё не случившуюся беду.

На пятый день Крис случайно увидел Миру за деньгами.

Он зашёл на кухню за водой, думая, что там никого, а Мира сидела у стола одна. Перед ней лежали монеты, разложенные маленькими кучками: медные отдельно, серебряные отдельно. Она пересчитывала их быстро, потом останавливалась, снова перебирала и откладывала в сторону.

Крис хотел сразу уйти, но Мира заметила его.

— Что стоишь?

— Ничего.

— Если ничего, принеси воды.

Он принёс. Пока ходил, думал, стоит ли что-то сказать, но ничего в голову не приходило. Когда вернулся, монеты уже были убраны, только Мира сидела всё так же прямо и смотрела в кружку, будто продолжала считать уже без рук.

— Денег мало? — спросил Крис.

Мира подняла на него взгляд.

— Да как обычно, на месяц с запасом, а там и урожай вскоре с нашего поля, да и устаканится всё, Рейн и Дарн опять будут по руинам лазить с утра до ночи.

Она сказала это спокойно, но не так, как говорят про вещь, о которой можно больше не думать.

— А потом? — спросил он.

Мира повела плечом.

— Потом будет всё как обычно.

Она помолчала и добавила уже суше:

— Дарн деньги не прячет под лавку ради красоты. У него всё уходило в дело. Еда, одежда, снаряжение, мази, взносы в Гильдию. На сейчас у нас есть запас. Но я должна понимать, что у нас на руках, если он задержится дольше.

Крис молча кивнул.

Тогда он впервые понял это по-настоящему. Дарн не был бедняком, и дом не жил от вылазки к вылазке. Запас у них был, иначе Мира не говорила бы так спокойно. Но и бесконечным он не был. Пока Дарн ходил в вылазки и приносил своё, это почти не бросалось в глаза. Теперь же впервые нужно было считать, на сколько дома хватит того, что уже есть, если человек, на котором держалась самая тяжёлая часть заработка, задержится надолго.

После этого Крис стал смотреть на домашние вещи иначе. Не как на знаки уже начавшейся беды, а как на вещи, у которых тоже есть мера: бурдюки изнашиваются, ремни трескаются по сгибам, мазь в банке когда-нибудь кончается, зерно в мешке не прибывает само. Дом всё ещё выглядел крепким, и таким он пока и был. Просто теперь Крис яснее видел, что эта самая крепкость у него не из воздуха.

В тот же вечер он застал Рейна у сарая. Тот сидел на корточках над раскрытой сумкой Дарна и перебирал мелочь, на которую раньше Крис даже не смотрел бы дважды: иглы, запасные ремешки, маленький точильный камень, свёрток с крючьями, сухую мазь в глиняной баночке, моток тонкой верёвки. Всё это Рейн раскладывал на две стороны — нужное сейчас и то, что пока может подождать.

— Это зачем? — спросил Крис.

Рейн не сразу поднял голову.

— Чтобы потом не выяснять в последний момент, что у нас ремней на полтора человека, а крючья тупые.

Он взял в руки баночку, сковырнул ногтем засохший край и хмыкнул:

— Эту Мира ещё, может, ещё и сможет вернуть к нормальному состоянию. Но выбросить было бы, конечно, легче.

Крис присел рядом. От сумки пахло кожей, пылью и чем-то знакомым, дарновским. От этого у него внутри неприятно свело.

— Думаешь, надолго? — спросил он.

Рейн наконец посмотрел на него.

— Думаю, что ждать с такими вещами глупо.

Сказал он это спокойно, как про что-то совсем очевидное, и сразу поднялся.

Рейн повесил на гвоздь один из дарновских ремней и подозвал Криса ближе.

— Смотри.

Крис подошёл.

Рейн провёл пальцем по внутренней стороне кожи, почти у самой пряжки. Там шёл тёмный надлом, ещё не трещина, но уже близко.

— Ещё пару хороших выходов, и лопнет, — сказал он. — Снаружи не видно. Под нагрузкой полезет.

— Перешить можно?

— Можно. Если есть чем. Если есть время. Если не делать вид, что такие вещи чинятся сами.