Фрагмент

Именно это оказалось труднее всего — что обычным. Поле, жара, инструмент в руках, рядом другие батраки. Горн распределил участки, как всегда. Работа была та же: земля, трава, пыль, тяжесть инструмента к полудню.

Крис думал, что всё будет по-другому: пустота станет ощутимее, кто-нибудь что-нибудь скажет, само утро пойдёт не так.

Никто ничего не сказал. Рейн в тот день почти не показывался на поле: с утра проверил инструмент у двери, коротко переговорил с Горном, потом мотался между двором, амбаром и домом, где теперь на нём держалось всё сразу. Не суетился, не дёргал никого, просто вёл себя так, будто всё в порядке, и это само по себе означало, что нужно тоже вести себя так, будто всё в порядке.

В обед Крис сидел в тени амбара с едой в руках, жевал и думал вяло, без ясной мысли, а потом один раз поймал себя на том, что смотрит в западную сторону. Там было обычное небо — жёлто-белое от жары, без пятен. Потом он поднялся и пошёл обратно работать.

Вечером дома был суп, который Мира сварила не так хорошо, как в обычный день, — она явно думала о чём-то другом, и суп вышел жидковатым и чуть пересоленным. Кеш это заметил, открыл рот и закрыл: поймал взгляд Саи и решил не говорить. Поужинали молча. Рейн съел всё без комментариев.

После ужина Крис вышел во двор. У сарая висел пустой крюк, вбитый в доску ещё давно; иногда на нём оставались ремень или сумка Дарна, если тот возвращался поздно и не разбирал снаряжение до утра. Сейчас крюк был пуст, и от этого вся доска вокруг него будто смотрелась иначе.

Крис постоял у него минуту, потом пошёл в дальний угол двора, где было достаточно места. Встал в стойку, сделал несколько разогревочных движений без вложения и взялся за копьё всерьёз. Когда тело вошло в ритм, думать стало легче. Стойка, шаг, выпад. Снова шаг. Снова.

Потом он присел у стены и начал медитировать. Средоточие нашлось сразу, нить пошла мягко. Грудная, горловая, теменная — всё откликнулось ровно, а дальше, к затылочной, всё ещё стоял тот же глухой верхний стык. Крис доводил Ци до него и держал там два три-удара сердца, без рывков. Дальше пока было тихо, но и на большее было пока рано надееться. до пятого слоя было ещё долго.

Когда Крис открыл глаза, во дворе уже совсем стемнело. Из щели под кухонной дверью шёл слабый свет — Мира или Рейн ещё не легли. Ночь была тёплая, звёзды над двором яркие.

Крис поднялся не сразу и ещё немного постоял, глядя в темноту за забором.

«Две недели — не срок», — повторил он про себя не потому, что не верил, а просто чтобы это было сказано вслух хотя бы внутри.