Фрагмент

Глава 9 — Три удара

Камень Крис прятал три дня.

Не потому, что не знал, что с такими делают. Знал прекрасно. Ци-камень несут в Гильдию. Там его осматривают, взвешивают, называют цену так, будто делают одолжение, и выплачивают. Немного, если камень маленький, но деньги в их доме никогда лишними не бывали. Рейн отнёс бы сразу. Дарн тоже. Барт, наверное, сначала похвастался бы всем, но потом всё равно отнёс.

В первый день он сказал себе: завтра.

На второй нашёл другое оправдание: надо выбрать время, когда в Гильдии поменьше народу. А деньги от камня, решил он, пойдут на зелье для прорыва — пусть даже слабое, самое дешёвое. Дарн однажды отмахнулся от таких зелий без сочувствия, мол, местные «зелья», если их вообще так можно назвать, только жилы сжигают, а то, что по-настоящему работает и не калечит, не купишь, даже если продать полдеревни. Но Крис почти убедил себя, что хоть что-то — лучше, чем ничего.

Только правая ладонь не давала сосредоточиться на этих мыслях.

Тепло в ней появлялось всё чаще — без повода, в самое неподходящее время. В поле. За едой. Один раз посреди ночи, когда он вдруг проснулся и лежал в темноте, не понимая, зачем. Будто что-то в руке постоянно проверяло: камень ещё здесь, за пазухой, не пропал?

На третий день Крис перестал себе врать. Он просто не хотел отдавать единственную вещь, которую вынес из той ночи. Камень лежал за пазухой, тяжёлый и тёплый. Его можно было сжать в ладони и знать: руины были, зверь тоже. Крис не выдумал ни страх, ни пройденный путь, ни награду.

Вечером третьего дня Крис сидел в своём углу, дожидаясь, пока дом затихнет. Камень лежал в правой ладони. В полумраке он почти не отличался от обычного куска породы: неровный, с одним гладким сколом, слишком тяжёлый для своего размера. Но ладонь знала разницу лучше глаз. Изнутри шло ровное живое тепло, не похожее ни на жар костра, ни на нагретый солнцем камень, ни на пульсацию крови в пальцах.

Крис смотрел на него и думал: продать.

Потом думал: а что, если взять его с собой в медитацию?

Мысль была не самой умной, если честно.

Поглощать Ци из камня можно, это Крис знал. Если не использовать несколько штук подряд, серьёзного вреда быть не должно. Только и пользы от одного мелкого камня обычно немного: чуть больше Ци, чем даёт неделя хороших медитаций. На рынке говорили, что для настоящего сдвига требуется не меньше пяти. К тому же тело первого этапа впитывало внешнюю силу медленно, несколько часов подряд.

Камень был небольшим. В лучшем случае Крис выиграет неделю и останется без денег. Но стык недавно уже поддавался на несколько ударов сердца. Если до прорыва действительно не хватало совсем немного, этой недели могло оказаться достаточно.

Он ещё немного посидел, затем прислонился спиной к стене, устроил руки на коленях и сжал камень в правой ладони.

Дыхание успокоилось не сразу. Слишком много всего скопилось внутри: страх зверя, дорога назад, Харн, Рейн, этот камень. Крис выдохнул, подождал, пока мысли немного осядут, и начал.

Вдох.

Пауза.

Выдох длиннее.

Средоточие отозвалось привычным теплом глубоко под животом. Нить тоже нашлась быстро. Ци медленно поднялась по грудной жиле и дошла до стыка с горловой, где сразу потеряла скорость.

За два года Крис изучил это место лучше любого другого внутри себя.

Крис не давил, только удерживал нить у стыка.

Камень в ладони потеплел сильнее.

Сначала Крис решил, что показалось. Но тепло не уходило, а становилось плотнее. По ладони прошло покалывание, поднялось к пальцам и запястью. От неожиданности он едва не сбился с дыхания.

Ци из камня вошла в руку тонким прохладным током, прошла через запястье и предплечье и потянулась глубже, к средоточию. Крис удержал внимание на этом холодке, боясь, что тот исчезнет так же внезапно, как появился.

Средоточие быстро наполнилось, и низ живота распёрло непривычным теплом. Крис повёл Ци вверх. К стыку подошла уже не тонкая нить, а плотный поток.

Стык отозвался коротким болезненным толчком.

Крис едва не открыл глаза.

Нет. Держаться, не сбиваться, не в этот момент.

И он держал.

Ци из камня продолжала идти. Камень уже ощутимо жёг ладонь, а у стыка нарастало давление. После двух лет безуспешных попыток переход впервые не отводил поток в сторону.

Семь ударов сердца. Последние две недели на седьмом всё срывалось. В этот раз нить дрогнула, но осталась у стыка.

Восемь.

Девять.

Ци не ушла назад.

Крис понял это не сразу. Привычка ждать срыва была сильнее самого ощущения. Он просто держал, как держат полную миску, когда руки уже дрожат, а пролить нельзя.

Десять. Стык поддался.

Без торжества, но с сухим, почти слышимым внутри хрустом. Словно под давлением воды лопнула старая иссохшая преграда. Сопротивление не исчезло, но Ци наконец перестала соскальзывать и хлынула вперёд, обжигая с непривычки узкий канал.

Крис стиснул зубы. Горло отозвалось резкой, царапающей болью, будто он глотнул кипятка. Горловая жила принимала Ци туго, неохотно; стенки канала горели от внезапного потока. Тонкая струйка поднялась вдоль шеи и уткнулась в следующий, наглухо закрытый переход перед теменем.

Крис судорожно сглотнул. Кадык болезненно дёрнулся. Вместе с болью появилось ясное ощущение нового пути в верхней части груди и шеи.

Горловая жила.

Он понял это не мыслью. Телом.

Глупость, наверное, но казалось: вдохни резко — и всё закроется обратно.

Он медленно, превозмогая жжение, прогнал поток ещё дважды. С каждым разом путь становился чуть шире, а боль отступала, оставляя после себя тяжёлое, пульсирующее тепло. На третий раз горловая жила удержала поток сама.

Тогда Крис открыл глаза.

Комната была тёмной. Та же самая. За перегородкой дышал Кеш. Камень в ладони стал обычным.

Крис разжал пальцы и увидел серый, быстро остывающий кусок породы с гладким сколом. В нём не осталось Ци.

Камень не должен был опустеть так быстро. Крис не следил за временем, но часа точно не прошло, а телу первого этапа обычно требовалось гораздо больше. Странность на несколько мгновений заслонила даже прорыв, но затем радость вернулась с такой силой, что думать о пустом камне стало невозможно.

Третий слой.

Мир, в котором все остальные давно двигались вперёд, наконец сдвинулся и для него.