Страница 96 из 98
Глава 47
Алина
Меня все еще продолжало трясти, даже когда я вылечила ранку Снежаны. Даже когда дочь уже сама успокоилась, и к нам прибежал лекарь, чтобы ее осмотреть: на этом настояла я. Изначальная изначальной, но мне нужно было убедиться, что все хорошо. Все было хорошо. А могло бы не быть, если бы не Мирон..
Савельев знал этот дворец, все ходы и выходы, как свои пять пальцев, и он был профессиональным убийцей Михаила. Чтобы добраться до Снежаны, он убил шестерых: няню и пятерых гардианов. Он действительно отчаялся, если пошел на такое. А ведь у него почти все получилось!
— Мамочка, пойдем к Мирону с Матвеем? – попросила Снежана. – Нам нужно их поблагодарить.
Я не знала, как их благодарить. Первым увидел мертвую няню Снежаны Матвей и побежал за Богданом, а Мирон к нам. Близнецы в своем возрасте не только не растерялись и не впали в истерику, они нас спасли. Я до сих пор помнила этого ребенка сжимающего хтиан, сдернутый со стены в комнате отца.
Богдан появился мгновениями позже, но эти мгновения могли стоить Снежане жизни.
— Да. Да, конечно пойдем, милая.
В комнате близнецов был не только Богдан (я сама попросила его пойти к ним, когда выяснилось, что со Снежаной все хорошо), но и Анна: шокированная, перепуганная. Увидев нас, она ахнула:
— Алина! Я поверить не могу.. как вы?
— С нами все хорошо. Отделались легким испугом.
Я подхватила дочь на руки и обняла. Близнецы были зареванные: видимо, они просто не осознали, что произошло, а когда осознали..
— Мам, мам, пусти, – забарахталась Снежана, сползла с моих рук и бросилась к ним.
Принялась обниматься так яростно, что близнецы даже опомниться не успели, как оказались залюбленными дальше некуда. Я приблизилась к ним следом за дочерью и опустилась рядом с ними на корточки, чтобы быть на одном уровне с этими храбрыми мальчишками.
— Спасибо, – произнесла я, касаясь маленьких ладошек. – Спасибо большое.
— Как ты вообще умудрился стянуть хтиан? – хмыкнул Богдан, глядя на сына.
— А как иначе? Снежана моя сестра, – всхлипнул тот.
— И Алину тоже надо защищать, – серьезно сказал Матвей, – она же женщина.
Анна только головой покачала, уселась рядом с сыновьями.
— Все в отца.
Я улыбнулась. Посмотрела на Богдана.
— Просите чего хотите, – произнес он, – вы заслужили любую награду.
— Мы не ради награды это делали! – возмутился Мирон.
— Я лошадку хочу, – сказал Матвей.
— А можно мне тоже лошадку? – спросила Снежана.
Я с трудом сдержала смешок.
— Ты с Бантиком еле справляешься, Снежинка. Какая тебе лошадка?
— Ничего себе Бантик, – фыркнула дочь. – Там целый Бантище.
Кот и правда вымахал своенравный. При том, что ему еще оставалось расти и расти, он уже ходил гордый донельзя, пушил огромный хвостище и рычал на всех, кто ему не нравился. Снежану он принял в свой прайд, поэтому защищал. Но слушаться совершенно не слушался.
— А можно вы просто будете нас любить? – осторожно спросил Мирон.
Мы все замерли.
— Мы вас и так любим! – ахнула Анна.
— Это пока. Потом у вас появятся другие дети, и мы вам станем не нужны.
Анна моргнула. Я посмотрела на Богдана. Потом снова на детей:
— Кто вам такое сказал? – спросила я, чувствуя, как меня снова ужалило их отчаянием и болью.
— Папа женится на тебе. А мама выйдет замуж за Евгения. У вас будут другие дети. Мы будем лишние, – пряча глаза, сказал Матвей. Подозреваю, что снова собрался плакать.
— Вы никогда не будете лишними! – это мы с Богданом сказали одновременно.
— Никто никогда не заменит мне вас, – горячо подтвердила Анна. – Конечно, у вас будут еще братики или сестрички, но это не значит, что вы станете менее дороги для меня. Или для вашего отца.
— Любви всегда хватает на всех, – добавила я. – Иначе это не любовь. Я не представляю себе дворец без вас.
— И без ваших проделок, – хмыкнул Богдан.
— Правда?! – на этот раз хором воскликнули близнецы.
— Правда.
Я почувствовала, как с плеч словно бетонная плита рухнула. Потому что ушло последнее сковывающее обстоятельство: напряжение и грусть близнецов сменились чистой искренней детской радостью, затопившей меня всю. Богдан протянул мне руку, чтобы помочь подняться, крепко обнял, и мы вместе смотрели на возящихся на диване смеющихся детей, которые, кажется, забыли о случившемся в один миг. Как только дети и умеют.
И на счастливую, улыбающуюся Анну.
Богдан
Спустя полтора месяца
День свадьбы с Алиной выдался снежным. Зима уже чувствовала, что скоро придется передать власть теплу и солнцу, и от этого ярилась особенно. Но даже она не могла заморозить ту радость, то счастье, которое он испытывал в эти мгновения.
Когда утром собирался в храм, застегивая парадный мундир. Когда представлял, что сегодня свяжет свою жизнь с лучшей, единственной для него женщиной на свете. Прошлое сейчас казалось каким-то муторным темным пятном, но вспоминать о нем не хотелось. Тем более что именно благодаря прошлому он понял, насколько Алина ему дорога.
Насколько бесценно то, что им подарила судьба. Насколько хрупко отведенное тебе один раз счастье, и что, однажды не оценив этот невероятный подарок, рискуешь потерять его навсегда.
К счастью, он не потерял. К счастью, Алина его простила, и не просто простила.. она дарила ему любовь каждое мгновение, каждый день. Она подарила ему Снежану, готовилась подарить второго ребенка и.. целый мир. Любовь открывает такие возможности, какие не способно открыть ничто иное.
Богдан думал об этом, стоя у алтаря в храме, в котором собрался, кажется, весь высший свет Лазовии. В первом ряду сидели брат и сестра Алины, и Анна с Евгением, которым свадьба еще только предстояла, ближе к лету. Места рядом с ними скоро займут Снежана и близнецы, и отец Алины.
Подумав об этом, Богдан улыбнулся, а в следующее мгновение в храм хлынула музыка. Двери распахнулись, и на пороге появились Снежана, Мирон и Матвей.
Дочь в белом пышном платье напоминала маленькую фею, она разбрасывала белоснежные лепестки и сияла, как солнышко. Близнецы, напротив, были сосредоточены и серьезны: сейчас они больше напоминали маленьких гардианов княжны, чем ее братьев.
Стоило Снежане и мальчикам усесться на скамейку, как появились Алина с отцом. Богдан представлял, что она будет безмерно красивая в своем воздушном свадебном платье, но не представлял, что настолько.