Возлюбленная Верховного Бестиара

Глава 44

Алина

После случившегося я отсыпалась. Вместе с напряжением всех этих лет меня оставили и силы, и я чувствовала себя не в состоянии даже лишний раз подняться, не говоря уже о том, чтобы что-то делать или куда-то идти. Засыпала со Снежаной в объятиях, просыпалась в объятиях Богдана, запоминая смазанные мгновения нежности, когда он целовал меня, а потом говорил:

— Отдыхай, моя Алина, – и я снова проваливалась в сон.

Мне приносили еду, но я ела немного, мне не хотелось, меня хватало разве что для того, чтобы пойти умыться, выпить немного воды, иногда я ела фрукты, но только потому, что помнила, что есть надо не только ради себя.

Сквозь сон вспоминала, что надо бы рассказать Богдану о том, что у нас будет второй ребенок, но.. почему-то боялась. Боялась того, как он может отреагировать. Правда, даже это волнение ощущалось как-то вяло, возможно, все силы моей магии и моего тела ушли на то, чтобы справиться с отравой, которая должна была превратить меня в покорную марионетку Михаила и на битву с ним. С тварями, которых он призывал.

Сколько времени я так провела, не представляю, но однажды я проснулась бодрой и свежей, полной сил, просто открыла глаза посреди зимнего дня и увидела сидящую в кресле Снежану. Она листала какую-то книжку с большими картинками, а чуть поодаль стояла высоченная украшенная к зимней праздничной неделе ель.

— Снежинка, – позвала я, и дочь подпрыгнула в кресле:

— Мама! – и побежала ко мне, запрыгнула на кровать, обняла и завозилась в моих руках.

Последнее, что я помнила – из того, что рассказал Богдан, это то, что слова Михаила про Снежану и про него были провокацией для меня. Я должна была на него напасть, как-то показать себя с невыгодной стороны при всех. Конечно, он мог запереть меня и без оснований, но вот так, чтобы видели все, как я опасна – в этом была своя особая прелесть.

Что же касается Богдана, в этот раз моя магия дала сбой. То ли потому, что я действовала быстро, то ли потому, что на самом деле этого не хотела.. отчаянно не хотела расставаться с ними двумя. Или же дело было в Снежане, которая не понимала, почему я их оставила и постоянно плакала. Не сразу, на второй или на третий день после отъезда Богдан вспомнил наш разговор и пошел к коменданту. Тот согласился связаться с Верховным судьей, рассказать о письме, а после такого тот дал свое согласие на возвращение Богдана. Именно его он дожидался, чтобы вместе приехать в Авенну: опоздание на бал было всего лишь обходным маневром.

Все это заняло определенное время, но они успели.

— Ты хоть представляешь, что было бы, если бы мы приехали чуть позже? – зарычал на меня Богдан, когда первые мгновения облегчения схлынули, когда я помогла раненым, а во дворец хлынули целители со всей Авенны. Мы впервые за долгое время остались наедине, и его чувства обрушились на меня со всей силой. – Что было бы здесь? Что могло случиться с тобой?!

— Я не знала о том, что Михаил откроет здесь Бездну! – воскликнула я.

— Ты не должна была рисковать собой! – прорычал он.

Благодаря Богдану и его пятерке, благодаря слаженным действиям его и Верховного судьи с его сопровождающими никто из присутствующих на балу не погиб. Тяжело раненым сумела помочь я, как тогда, на шахтах, сейчас ими занимались целители.

— А что я должна была? Позволить ему и дальше пытаться тебя убить?

— Во взрыве на шахте он не признался.

— Потому что мне не хватило сил!

Я была в этом уверена. Михаил уже «вылетал» из-под моей власти, в частности, во время моих попыток получить свободу для себя и для дочери. А учитывая, что он принимал зелья и постоянно взаимодействовал с Бездной, неудивительно. Удивительно, что мне вообще удалось заставить его говорить, даже обладая Изначальной магией.

— Сколько раз ты использовала на мне свою магию?

— Что?!

— Сколько. Раз. Ты использовала на мне силу, Алина?

— Ты правда хочешь говорить об этом сейчас? – На глаза навернулись слезы.

— Я хочу знать. После того, что ты сделала, я уже ничему не удивлюсь.

— Так может, не стоило меня спасать?! – воскликнула я. – Дал бы Михаилу меня убить, чтобы больше не беспокоиться – и дело с концом!

Меня душили слезы, сердце разрывалось от боли. Я рванулась, чтобы выбежать из музыкального салона дворца, но Богдан резко перехватил меня за руку. Рывком притянул к себе и впился поцелуем в губы, заставляя обмякнуть в его руках. Я не хотела с ним ссориться, я не хотела с ним спорить, я больше никогда не хотела с ним разлучаться..

Но я понимала, что этот разговор еще не был закончен, потому что в салон заглянул целитель, и меня проводили в спальню. Там меня осмотрели, дали рекомендации по отдыху, и все, я по-настоящему очнулась только сейчас.

— Где папа? – спросила я у Снежаны, когда первый порыв наших объятий прошел, и дочь залезла ко мне на подушки и под одеяло.

— Ой, он только недавно ушел. Хотел прислать служанку, но я сама захотела с тобой посидеть! Он теперь снова Верховный, а еще здесь теперь Мирон и Матвей, и Анна.

Последнее оказалось как удар под дых. Нет, я не ждала, что Анна перестанет быть супругой Богдана, но почему-то сейчас получилось невыносимо больно. Особенно устами Снежаны, которая точно мало что понимала в делах сердечных.

Я не успела и слова вставить, как дочь снова затараторила:

— Лазовия теперь снова едина, и папа собирается отменять владение людьми, и к нам приехали Семен и Мария, и твои родные тоже! Мам? А почему ты грустная? У тебя что-то болит?

— Нет, – я улыбнулась через силу. – Нет, Снежинка, все хорошо.

Врать нехорошо, но и вешать на маленького ребенка свои проблемы и переживания – тоже.

— Сможешь позвать кого-нибудь, чтобы помогли мне одеться? А я пока приведу себя в порядок?

— Да! Да, конечно! – Снежана соскочила с моей постели и бросилась к двери, а я бросилась в ванную.

То ли новости о возвращении жены Богдана так подействовали, то ли наш малыш или малышка взбунтовались, но вывернуло меня основательно. Потом, когда я умылась, снова хлынули слезы. Чувство было такое, что я рыдаю за все годы, когда не могла позволить себе эту слабость. Можно, конечно, было бы списать все на беременность, но когда я носила Снежану, такого не было!

И что мне теперь делать? Забирать ее от отца и увозить в другую страну, как и собиралась? После всего, что между нами было? Или смириться с тем, что Анна будет рядом с нами.. да, я знаю, можно быть женой и не делить с мужем постель, но..