Страница 24 из 98
Поэтому я быстро их отвела, даже зная, что это выглядит как бегство. В прошлый раз рассмотреть его кабинет я не успела, зато сейчас отметила что, в отличии от Михаила, который старался везде и во всем окружить себя роскошью, чтобы показать свой статус и свою власть – то, что у него неограниченные ресурсы, то, что он самый-самый, у Богдана в кабинете была достаточно простая обстановка.
Никаких вычурных подлокотников, бесконечно дорогих картин, статуй и ваз тысячелетних династий. Здесь было только то, что необходимо, а еще кабинет казался очень холодным. Возможно, потому что пасмурный день за окном как нельзя остро подчеркивал свинцово-серебристые портьеры, такую же, практически тон в тон обивку, темное дерево. Этот же серый день отражался в стеклянных дверцах шкафов и даже не пытался раскрасить напитанные ночной синевой стены.
— Пришла, чтобы поговорить, – все-таки ответила я.
Короткая пауза помогла мне собраться с силами, вспомнить, кто я есть и где я. И что мне предстоит сделать.
Вместо ответа Богдан указал мне на стоящее рядом с его столом кресло. Я же не могла не заметить хтианы на стене, пожалуй, единственное украшение этого кабинета.
— Это не может так продолжаться, – сказала я, когда он, пододвинув мне кресло, обошел стол и опустился в свое.
— Согласен, не может.
— Рада, что ты согласен. Потому что пока я здесь – по своей воле или нет, нам придется научиться сосуществовать под одной крышей.
Богдан усмехнулся:
— А если я не хочу этому учиться?
— Отправь меня назад. К Михаилу.
Это совершенно не способствовало достижению моей цели, но за все эти годы я так устала лгать, изворачиваться, притворяться, что сейчас могла позволить себе эту кратковременную передышку. Тем более что я не сказала ничего особенного.
Странно, но в отличие ото всех мужчин, которых я знала, усталость не сделала его старше. Напротив, она будто обнажила в нем черты, те самые черты, которые делали его молодым. Как будто он снял маску, показывая мне того Богдана, которого я знала. Просто самую чуточку повзрослевшего.
И от этого было невыносимо больно.
Настолько, что мне в самом деле захотелось услышать от него :«Убирайся!» Или чтобы он действительно отправил меня в Авенну. Вместо этого он произнес:
— Нет.
Так, словно обрубил саму возможность моего предложения, а еще возможность моего побега. Хотя бы такого.
— В таком случае я требую, чтобы ты..
— Ты требуешь, Алина?
Он поднялся так стремительно, что я не успела продолжить. Несколько шагов – и вот он уже нависает надо мной. Снова хмурый и злой.
— Да, я требую, – не спеша подниматься, произнесла я, – человеческого отношения. Я не прошусь к тебя в подруги или возлюбленные. Но я считаю, что общаться как цивилизованные люди и бестиары, мы можем.
На этот раз на меня в упор смотрел он. Долго, молча, так невыносимо тяжело, что я чувствовала собственное сердце как кусок свинца. Который кто-то запихнул ко мне в грудь и каким-то чудом или же рунной магией заставил биться.
— Я не стану общаться с тобой, – жестко произнес он, – как ты того требуешь. Ты не вправе ничего требовать. Особенно от меня, Алина.
— И чем же ты такой особенный? – снова полыхнув внутри, я вцепилась в подлокотники кресла, чтобы не наделать глупостей.
— Сомневаюсь, что ты забыла, Алина.
— Было бы что помнить.
Это была даже не Бездна. Что-то более стремительное, неуловимое и опасное. Я не успела опомниться, когда меня рывком вздернули на ноги и так же рывком притянули к себе.
— Зато я помню все, – низко и хрипло произнес он мне в губы. – Каждое мгновение. Каждый твой вздох. Каждый твой крик.
Если бы эти слова не резали так по живому, я бы, наверное, не смогла справиться с рвущимся из груди рваным дыханием. Сейчас же наоборот замерла. Невидимая рука сдавила горло и грудь, не позволяя ни двигаться, ни говорить.
— Поэтому я никогда не смогу общаться с тобой, как ты того требуешь. Потому что ты отравляешь мою кровь с того самого дня, как я тебя впервые увидел.
Последние его слова пришлись на хриплый рычащий выдох, и на нем же он запечатал мои губы своими. Перед глазами все поплыло, не держи он меня – за талию, поверх каскада волос за шею, я бы упала. Но я не упала, потому что меня снова держал он. Держал и целовал так, как умеет только он.
Хотя.. откуда мне знать, как умеют другие, я ведь хранила в памяти только его. Его и эти поцелуи, от которых плыла земля под ногами. Я отвечала на них так жадно, глотая воздух, наконец-то ворвавшийся в мою грудь в полной мере. Словно пытаясь им насытиться: им, прикосновениями, этой близостью за все время, что мы были вдали друг от друга.
Мою ладонь что-то кольнуло, и я поймала себя на том, что глажу его лицо. С двух сторон, впитывая каждую черточку, скользя пальцами по легкой небритости резкого подбородка, сходя с ума от нежности и такой долгожданной возможности этих почти невинных ласк.
Губы Богдана скользнули на мою шею и ниже, и от этого кожа вспыхнула тысячами огней, словно все руны на мне ожили разом.
— Хватит.. – прошептала я сдавленно не то ему, не то себе. – Хватит, Богдан, пожалуйста! Хватит! Ты женат, я так не могу!
Я не знаю, откуда во мне хватило сил, потому что магию я точно не использовала, а уж желания сопротивляться этому влечению не было и подавно. Но все же я его оттолкнула и опрометью бросилась из кабинета, не глядя на секретаря, на стражников. Я бежала по дворцу, глотая слезы, но они все же прорвались, и я просто вытирала их руками. Пытаясь унять бешено колотящееся сердце и совершенно не думая о том, как это выглядит со стороны.