Страница 23 из 98
Глава 12
Алина
Савельев следовал за нами неотступно. Куда мы – туда и он. Предлог был отличный: защищать Снежану, чтобы за нами следить. Как всегда, одним «подарочком» судьба не ограничилась. Анна вечером не вернулась от подруги, из чего я сделала вывод, что у них с Богданом произошла размолвка. Не сбегают женщины просто так к подругам из счастливого брака: уж что-что, а это я понимала.
Поэтому когда дочь спросила, когда у нее получится пообщаться с братьями, я ответила, что не знаю. Потому что, с наибольшей вероятностью, бестиари задержится в гостях, пока Богдан ее не вернет. Или не попросит прощения – за что, я понятия не имела, но мне было не до их сложностей. Со своими бы разобраться. А для начала понять – как.
Сказать, что я сама ни разу не думала о побеге – ото всего этого, от Михаила, от его приказов, от этой жизни, которой никогда себе не просила – значит, солгать. Многие во дворце Верховного считали, что я хорошо устроилась: купаюсь в шелках, сплю на пуховых перинах. Дорвалась девка до того, что другим за всю жизнь не светит.
Я бы все эти перины и шелка с большим удовольствием оставила в прошлом, работала бы, как отец и родные у Семена. Просыпалась с рассветом от пения птиц, зимой – от морозного скрипа снега за окном. Одевала бы Снежану, а потом мы бы вместе с ней шли к реке или быстро-быстро умывались, чтобы не замерзнуть. Занималась бы делами по дому, глядя, как моя дочь играет, и с большим удовольствием не знала бы ничего обо всей этой политике, интригах и о том, каково это – просыпаться на пуховой перине, как в кандалах.
Конечно, перина здесь была ни при чем, я верила в то, что счастливым можно в равной степени быть и в шелках и в простом льняном сарафане. Вот только мне такого не выдали ни в первом, ни во втором случае. Даже с родными связь была полностью потеряна.
Отец, когда узнал, что случилось, что я «теперь с Михаилом» написал мне гневное письмо, а еще что ему за меня стыдно. Сестра с братом так ничего и не ответили, когда я вместе с ответом отцу написала им. А после раскола Лазовии нас отрезало друг от друга окончательно. Семен продал южные земли и перебрался на Север, сейчас он жил с Марией где-то недалеко от Талминбурга. И это было все, что я о них знала. Могла только догадываться, что свободных людей (в том числе и моих родных) они забрали с собой. Возможно, они сейчас где-то совсем рядом. Возможно, даже в Талминбурге.
А я ничего о них не знаю. Столько знаю обо всех прихвостнях Михаила, обо всех, кто ему нужен, а о них ничего.
— Мамочка, а можно как-то узнать, когда Мирон и Матвей вернутся? – Снежана что-то совсем скисла.
Она настолько привыкла играть с братьями, что сейчас не знала, куда себя деть. К хорошему быстро привыкаешь, это правда, я вот в прошлом тоже по глупости поверила, что мы с ее отцом всю жизнь будем вместе.
— Боюсь, что нет, милая.
— А почему они уехали?
— Я же тебе говорила, родная. Их маме нужно было развеяться и отдохнуть, и она забрала их в гости.
— Но я же по ним скучаю. Они что, не знают, что я по ним скучаю? Или они не хотят со мной играть?
Я покачала головой.
— Нет, нет, дело не в этом. Просто все намного сложнее.
— Сложнее – это как?
— Понимаешь, они уехали с мамой, и даже если они очень хотят вернуться к тебе, они не могут.
— Почему?
— Потому что они мужчины. Защитники. Они должны ее защищать и беречь.
— А почему тогда нас никто не бережет?
Резкий кашель заставил меня вскинуть голову, и по коже прошел мороз. Я знала, что Савельев умеет появляться бесшумно, но что настолько – даже не представляла.
— Вас берегу я, – усмехнувшись, он посмотрел на мою дочь, и я подавила желание закрыть ее собой. Несмотря на то, что сейчас он избавил меня от необходимости отвечать на неловкий вопрос, я бы все равно предпочла никогда его больше не видеть. – А сейчас я останусь с тобой, пока твоя мама побеседует с Богданом Велимирским.
— Что? Нет! – мгновенно вскинулась я. Проглотила слова «Я не оставлю ее с тобой», играть с ним в эти игры было опасно. – Зарина..
— Зарина занята пока, – снова усмехнулся своей жуткой улыбкой Игнат. – Очень занята. А за дочь Верховного ты можешь быть спокойна, я скорее позволю оторвать себе голову, чем ей кто-то причинит вред.
Снежана моргнула, а я поспешно поднялась.
— Пожалуйста, не выражайтесь рядом с ней таким образом, – холодно произнесла я. – Она еще слишком маленькая, чтобы слышать про оторванные головы.
— Так я же про свою голову говорю.
Я могла заставить его уйти. Уползти. Выбежать. Но – на глазах у Снежаны, к чему я совершенно точно была не готова. Не считая того, что причинить ей вред Савельев точно никому не позволит. В этом я могла быть уверена, как в самой себе. Пока Михаил считает, что Снежана его дочь, она в безопасности.
Тем более что рано или поздно мне все равно придется пойти к Богдану. Михаил отдал мне приказ, и либо я с ним справляюсь, либо могу больше никогда не увидеть дочь.
Да, я думала о том, что могла бы исчезнуть не раз и не два. Вот только в отличие от Анны, бежать мне было некуда. Ни в Южной Лазовии, где Михаил достал бы меня из-под земли, ни тем более в Северной.
По коридорам я шла словно в каком-то трансе. Если Савельев отправил меня к Богдану, значит, он точно знает о том, что тот на месте. Не говоря уже о моей роли во всей этой истории – о том, что Михаил потребовал от меня через артефакт связи.
Ненавижу их. Ненавижу их всех!
На этот раз стража у кабинета меня не останавливала, а вот секретарь – молодой мужчина, чуть выше меня, с уже начинающей расплываться озерцом по макушке лысиной, поднялся и поинтересовался:
— Вам назначено?
— Нет, но вы можете уточнить, сможет ли..
— Сможет.
Он меня почувствовал, что ли? Как иначе объяснить то, что Богдан распахнул двери в свой кабинет раньше, чем я успела договорить, а секретарь – хотя бы что-то ответить.
Я уже привыкла видеть его злым, хмурым, сосредоточенным, но настолько усталым, с темными, как дополнительные отпечатки Бездны, кругами под глазами – нет. Он всю ночь не спал? Или что-то произошло?
Зачем мне эти вопросы? Зачем, зачем, зачем!
— Зачем ты пришла, Алина? – эхом спросили меня.
Сухо, но без какой-то злости, ненависти или отвержения, как было в каждую нашу встречу. Я же должна была его соблазнить или использовать магию, но вместо этого продолжала просто стоять напротив и смотреть ему в глаза. Падая в них, как в Бездну.