Страница 22 из 98
Я и впрямь едва ли сказала дочери хотя бы пару слов за весь день. Мне казалось, что я не могу нормально дышать, не то что говорить. Может ли Михаил отобрать у меня дочь? Я могу убедить его этого не делать с помощью магии. Могу убедить его изменить решение по поводу Богдана. Могу ли? И сколько человек знает о том, что он задумал? Что я должна сделать?
Каждое магическое вмешательство стоит мне сил, которые приходится восстанавливать по несколько дней, каждое нужно проверять и перепроверять по десять раз, чтобы никто не сообщил Михаилу о странностях в его кардинально изменившейся позиции или решении. Михаилу, его гостям, всем, на ком я применяла магию. Пока что мне удавалось обходить острые углы. Пока что. Но сколько еще я смогу ходить по лезвию?
Не говоря уже о том, что я не могу повлиять на Михаила, пока он в Авенне, а я в Талминбурге. Попытаться обмануть Савельева? Возможно, но на сколько меня хватит?
Если у нас с Богданом не будет постоянной связи, откуда я буду брать информацию? Не говоря уже о том, что я ее брать не хочу!
— Мама..
— Помолчи! – Я повысила голос, сама того не замечая, но Снежана дернулась. Губы у нее задрожали, в глазах заблестели слезы: еще бы, я никогда раньше не кричала на дочь. Никогда!
Будь прокляты все эти интриги и верховные, вместе взятые!
— Снежинка, – я мгновенно развернулась к ней, – прости меня, пожалуйста. Я не хотела тебя обидеть, просто мне нужно принять очень важное решение, которое не дает мне покоя.
— Какое? – Снежана шмыгнула носом, но плакать передумала.
— Неважно. Просто я очень волнуюсь, постоянно нахожусь в своих мыслях, и..
— А находиться в своих мыслях – это как?
Мы сидели у нее в комнате, по стеклу барабанил дождь, превращающий Талминбург и летние сумерки в серый пейзаж, кажущийся застывшим во времени и пространстве. Настолько, что, казалось, ничего не изменится, если я проснусь завтра, послезавтра, через неделю, месяц и через год.
Вот только дело было не в сырости, не в сумерках и не в столице Северной Лазовии. Такой была моя жизнь у Михаила, даже в самые солнечные дни. Единственное, что менялось – это моя Снежана. Снежана, которая росла не по дням, а по часам, я помнила ее первую улыбку, первый смех, первые неуверенные шаги. Первое: «Ма-ма!», каждую бессонную ночь – няням я в то время не доверяла и спала от силы два-три часа в сутки.
Снежана росла, и только она позволяла мне чувствовать себя живой. Ни магия, ни знания, ни даже вся та мощь, которой я обладала и за которую расплачивалась днями бессилия, не позволяли мне снова ощутить ту яркость жизни, которая пульсировала в самом сердце, текла по венам, будоражила и опьяняла сильнее любого хмельного напитка.
Больше в моей жизни ничего не напоминало о той Алине, в жизни которой был Богдан.
Я убрала тарелки (мы как раз закончили ужин) чуть подальше, чтобы случайно их не опрокинуть, пересадила дочь к себе на колени и погладила по волосам.
— Это когда у тебя в голове все время крутится, крутится что-то, и ты никак не можешь это остановить.
— Что, совсем не можешь? – Снежана широко распахнула глаза.
— Совсем.
— Но так же не бывает! Сейчас я думаю про Мирона с Матвеем! – Она крепко зажмурилась, а спустя несколько мгновений открыла глаза. – Вот! Сейчас не думаю! Это же просто, мамочка!
Если бы все было так просто!
— Что ты о них думала, милая?
— Что они совсем не похожи на отца! А еще, что мы с ними сегодня не виделись, и я скучаю.
Анна сегодня забрала детей на весь день к подруге, поэтому Снежана так с ними и не увиделась.
— Поиграешь завтра, Снежинка.
— А ты как находилась в мыслях? То есть.. что у тебя там крутилось?
Я улыбнулась.
— Это слишком сложно.
— Мне ты можешь сказать. Я взрослая!
Я не выдержала и улыбнулась еще шире.
— Давай я тебя лучше защекочу, взрослая!
Дочь завизжала и принялась вырываться, хотя я не особо ее и держала. Заливаясь смехом, она брыкалась, как жеребенок, я только чудом не заработала несколько синяков. Зато когда остановилась, Снежана уже не помнила о том, как горячо хотела выяснить, что там происходит в моих мыслях, что там постоянно крутится. Моей малышке совершенно точно не стоило знать, что в последнее время там исключительно ее отец.
Ее настоящий отец.