Страница 27 из 36
Ее голос казался безжизненным. Вся ее гордая осанка, вся ее каменная неприступность исчезли. Передо мной была просто старая, напуганная женщина.- Куда ты пойдешь? - спросила я без упрека.
Она пожала плечами. - У меня есть сестра в другом городе. Он... сказал, чтобы я никогда не возвращалась.
Когда Заира наконец осмелилась взглянуть на меня, в ее глазах я увидела слёзы.
- Я не знала, что было в том сборе. Клянусь. Она..сказала, что это может укрепить тебя. Поможет выносить ребенка.
Я смотрела на нее и не знала, верить ли ей. Была ли она слепым орудием или сознательной соучастницей?
Она могла быть еще одной жертвой в игре Амины.
Но все это уже не имело значения.
- Прощай, Заира, - тихо сказала я.
В ответ она лишь кивнула, а затем скрылась за дверью.
Меня душила атмосфера этого дома. Я буквально задыхалась в его стенах. Каждый предмет, каждая деталь в этом доме, наполняла комнату незримой тяжестью.
На воздух, мне просто нужно на воздух, успокаивала я себя.
Я вышла из комнаты и,почти не видя ничего перед собой, выбежала в сад. Холодный воздух обжег легкие. Повинуясь какому-то внутреннему инстинкту, я резко подняла глаза, и замерла. У фонтана неподвижно стоял Руслан. Будто он знал, что стены этого дома вытолкнут меня именно к нему. Он смотрел на воду, его руки были засунуты в карманы, плечи опущены. Он услышал мои шаги и обернулся. Его лицо было бледным, с темными кругами под глазами.- Я отпустил ее, - сказал он, как будто оправдываясь. - Я знаю. Мы стояли в неловком молчании, разделенные пропастью, которую сами же и вырыли.
- Решетки, - начал он, глядя куда-то мимо меня. - Я приказал их снять. Сегодня. Со всех окон.
Это была уступка. Жест. Но он произнес это так, будто слова резали ему горло.
- Спасибо, - не зная, что на это ответить, тихо произнесла я, хотя благодарность это последнее, что я чувствовала.
Я не прошу прощения, - продолжил он, и его голос снова обрел что-то твердое, грубое. - Я знаю, что это бессмысленно. Но я хочу... нет, я должен попытаться заслужить его. Твое прощение. И как ты собираешься это сделать? Какими днями, годами ты собираешься искупить пять лет ненависти?
- Я не знаю, - честно признался он. - Но я начну с правды.
Он сделал паузу, собираясь с мыслями.
- После того как ты ушла... вернее, сбежала... я чуть не сошёл с ума. Стал, как безумный искать тебя. Я метался, желая одного...найти тебя и заставить ответить за всё. Но когда я тебя нашёл... Я не смог. Не смог причинить тебе боль.
Он повернулся ко мне, и в его глазах горел мрачный огонь. - Я нашел врача. Того, кто вел твою беременность. Я думал, он что-то скрывает. Что ты могла подкупить его, чтобы он спровоцировал выкидыш. - Он сглотнул. - Я... я допрашивал его. Жестоко.
Мое сердце замерло. - Что ты с ним сделал?
Он выжил, - быстро ответил Руслан, как будто это было оправданием. Но он ничего не знал. Он был чист. И тогда я понял, что, возможно... я ошибаюсь. Но признать это было невозможно. Это разрушило бы меня. Так что я похоронил эти сомнения. И продолжил добиваться от тебя правды.Я смотрела на него, и меня охватывала волна тошноты. Он пытал невинного человека. Из-за своей одержимости. Из-за своей боли.
Ты монстр, - прошептала я.
Да, - он не стал отрицать. - Я стал им. Ради тебя. Или из-за тебя. Уже не важно.
Он подошел ближе. Его глаза были полны отчаянной решимости. - Но теперь я знаю правду. Я постараюсь исправить то, что смогу. Начну с тебя.
- С меня? - я зло усмехнулась. -
Ты не можешь «исправить» меня,
Руслан. Ты все убил во мне.
- Тогда позволь мне быть рядом, пока ты собираешь себя по частям, - его голос сорвался. - Позволь мне помочь тебе. Как я должен был сделать это тогда... В его словах была извращенная логика. Он разрушил меня, а теперь предлагал помочь собрать себя по кусочкам.
- А что, если я не хочу? - спросила я, глядя ему прямо в глаза. - Если я хочу, чтобы ты оставил меня в покое. По-настоящему. Ты сможешь меня отпустить? Он замер. Явная борьба была видна на его лице. Старый
инстинкты:запереть, обладать, контролировать. Все это сражалось с его хрупким пониманием «не удержать».- Если... это будет твоим искренним желанием, - произнес он с трудом, после того, как ты дашь мне еще один шанс... тогда... Я отпущу тебя. Это была не свобода. Это был отсроченный приговор. Испытательный срок. Это был мой шанс быть свободной.
Единственный за долгие годы.
- Хорошо, - согласилась я. - Я останусь. На время.
Не потому, что верила ему. А потому, что уходить сейчас, в таком состоянии, с такой болью внутри... это было бы бегством.
И потому, что где-то в глубине души, под всеми слоями ненависти и боли, жила жгучая вера. Что он по-настоящему может раскаяться.
И, возможно, смогу его понять. Снова взглянуть на него без ужаса. Он кивнул, как будто я подарила ему величайшую милость. - Спасибо. Он развернулся и ушел, оставив меня одну в саду. Я подошла к фонтану и провела рукой по холодному камню.
Решетки снимали. Но самые прочные решетки были не на окнах. Они были внутри нас. И снять их было куда сложнее.
Но, возможно, именно с этого и следовало начать.
С попытки. С первого шага в неизвестность.
Шага, который мог привести к исцелению.
Или к новой, еще более мучительной боли.