Родовое гнездо

Стремительный бросок, глухой стук, и ещё один бандит с хрипом оседает на землю. Тень, мелькнувшая у коновязи, заставила Беломира стремительно развернуться и выстрелить, что называется, навскидку. Снова сместившись, парень успел перезарядить ружьё, когда над поляной раздался негромкий девичий вскрик. Понимая, что что-то пошло не так, Беломир снова пригнулся и медленно начал смещаться так, чтобы подобраться к биваку бандитов с неожиданной стороны.

До этого все его перемещения были выстроены таким образом, чтобы всё время контролировать девушек и коновязь. Но, как говорится, все планы хороши до первого выстрела. Сумевший обойти его горец заставил парня откатываться не туда, куда хочется, а туда, где безопаснее. В итоге он на несколько минут упустил пленниц из виду. Теперь придётся решать проблему радикально.

Встав за очередное дерево, Беломир выглянул так, чтобы из-за ствола видно было только один глаз, и принялся оценивать обстановку. Последний оставшийся в живых горец, ухватив одну из девушек за горло, держал её перед собой, прижимая к боку клинок кинжала и затравленно оглядываясь. Понимая, что вступать с ним в переговоры будет глупо, парень снова втянулся за дерево и, проверив патрон в патроннике, на несколько секунд прикрыл глаза, мысленно произнеся: «Батюшка, подари удачи».

Сделав шаг назад, он плавно поднял ружьё и принялся тщательно выцеливать бандита. Перепуганная девчонка замерла, словно застыла, а удерживавший её бандит вдруг гортанно выкрикнул:

– Эй, ты! Я её резать буду! Выхады!

«Ага, вот сейчас всё брошу, шнурки поглажу и начну выходить», – фыркнул про себя Беломир, чуть сместившись вправо, чтобы лучше видеть цель.

Сделав глубокий вдох, парень задержал дыхание и плавно нажал на спуск. Грохот выстрела заставил пленниц дружно вскрикнуть, а горец, получив в голову тяжёлую свинцовую пулю, раскинул по поляне мозгами. В буквальном смысле. Привычным движением перезарядив ружьё, Беломир упёрся лбом в ствол дерева, пытаясь унять противную нутряную дрожь, и, чтобы успокоиться, принялся глубоко и ровно дышать.

Парень отлично понимал, что ему просто невероятно, неимоверно повезло. И в том, что горцы ещё не знают огнестрельного оружия, и в том, что они устроили бивак в таком удобном месте, где можно было быстро и незаметно перемещаться, а главное, что никому из них не пришло в голову раньше прикрыться пленницами. Кое-как успокоившись, парень прижал ладонью громовую стрелу и, едва заметно улыбнувшись, прошептал:

– Благодарствуй.

Амулет нагрелся и дружески толкнулся в ладонь. Держа ружьё в опущенной левой руке, Беломир медленно вышел из-за дерева и, шагнув в круг света от костра, негромко спросил, чтобы не напугать девчонок:

– По здорову ль, красавишны?

– Беломир! Дядька! – дружно выдохнули пленницы.

– Как ты, Радмила? – уточнил парень, опускаясь рядом с женой на колено.

– Цела, слава роду. И ребёночек цел, – полыхнула девушка радостной улыбкой, придерживая ладонями живот. – А с Дамирой как? – быстро уточнила она, не сводя с мужа внимательного взгляда.

– Нет более Дамиры, – сжав зубы, глухо ответил парень. – Одни мы с тобой остались.

– А Ведомир? – всхлипнула Радмила.

– Цел. У Юлдуз оставил, – всё так же коротко поведал парень, вынимая из ножен кинжал и разрезая верёвки, которыми горцы привязали девушек к дереву.

Система была проста и незатейлива. Им просто связывали ноги, второй конец верёвки привязав к дереву. Распустить узлы, затянутые крепкими мужчинами, девичьи пальчики просто не могли, а перерезать путы им было нечем. Булатный клинок махом разрезал верёвки, и Беломир, поднявшись, устало вздохнул:

– Кинжалы с тел возьмите и осторожны будьте. Я пока за конём схожу.

Девушки поспешили выполнить его команду, а парень, вручив жене один из своих метательных ножей, отправился туда, где оставил своего рыжего. Найти коня с ещё действовавшим ночным зрением оказалось не сложно. Отвязав чембур коня от дерева, он зашагал обратно, не рискнув садиться в седло. Откат от случившейся схватки ещё не прошёл, так что требовалось немного отдышаться и привести мысли в порядок.

Добравшись до разбитого бивака, Беломир привязал коня к устроенной горцами коновязи и уже шагнул к костру, когда девчонка, побывавшая заложницей, удивлённо охнула:

– Ой, то ж брата моего конь. Неужто и его?..

– Жив он, – отмахнулся Беломир. – Я к вишняку пешим прибежал, вот и забрал у него жеребца, – пояснил он, аккуратно прислоняя ружьё к дереву.

В следующий момент спину парня словно ледяной водой окатило. С улыбкой глядевшая на него Радмила ахнула и вскинула руку с ножом, а узнавшая коня девчонка пискнула, тыча пальцем куда-то ему за спину. Крутнувшись на пятке, Беломир успел выхватить кинжал, когда что-то с силой ударило его в грудь, отбрасывая прямо в костёр. От удара перехватило дыхание и в глазах на секунду потемнело. А ещё по животу что-то потекло, почему-то холодное.

На инстинктах разрывая дистанцию, Беломир прямо через костёр перекатился назад и, толкнувшись от земли руками, стремительно выпрямился. Кинжала он так и не выпустил, так что шагнувшую к нему фигуру узнал. Это был тот самый горец, что сумел подобраться к нему с саблей. Покачиваясь, бандит шёл на него, хрипя и булькая кровью, лившейся из его рта. Но при этом саблю из рук он так и не выпустил. Нож Беломира торчал из его груди, чуть правее середины.

Чуть пригнувшись, парень привычно провернул в пальцах кинжал, готовясь нанести один удар, который устранит все проблемы, когда за спиной горца возникла невысокая фигурка, и бандит, выгнувшись, глухо застонал. Он начал медленно поднимать свою саблю, но Беломир, зарычав словно зверь, ринулся вперёд. Длинный клинок кинжала вошёл горцу под грудину, разрубая сердце. Вздрогнув, бандит захрипел, шевеля губами, словно хотел что-то сказать, и, хватаясь свободной рукой за одежду парня, медленно осел на землю.

Отбросив ногой его оружие, Беломир сунул кинжал в ножны и поднял руку, чтобы достать из ножен шашку, когда вдруг сообразил, что рука движется как-то не так. Медленно и с болью, отдающейся в груди и плече. Опустив голову, парень рассмотрел влажный отблеск на одежде и, развернувшись к костру, глухо проворчал:

– Достал всё-таки, тварь.

– Беломир! – раздался испуганный вскрик, и Радмила, тяжело переваливаясь, засеменила к нему.