Родовое гнездо

– Тут нету. А вот ежели к морю хазарскому ехать, то там есть несколько, – всё так же задумчиво протянул казак.

– Это ж целый караван для того камня снаряжать надо будет, – охнул парень. – А казны на такое дело где набраться? Да и с камнем тем тоже работать уметь надобно. Его на простую глину не положишь.

– Тоже верно, – удручённо вздохнул Григорий.

– Ладно, братья, пошли до дому, – вздохнув, махнул Беломир рукой. – От разговоров пустых уж в горле пересохло.

– И верно. Вроде и так всё понятно, – поддержал его Елисей.

Казаки развернулись и неторопливо направились на подворье к парню. Этот импровизированный штаб станицы начался уже давно, и всех всё устраивало. Сам Беломир только рад был такому положению вещей. Ведь несмотря на то, что рядовые бойцы воспринимали его как одного из командиров, остальные обитатели станицы продолжали относиться к нему настороженно. Слишком он был для простых обывателей непонятен, по признанию того же Григория.

О полном недоверии тут речи не шло, но отношение к парню было неоднозначным. Впрочем, Беломир и сам отлично понимал, что сильно выбивается из общего ряда своими познаниями, но иного выхода просто не было. Или он усиливает казачье воинство своими придумками, или их всех попросту уничтожают. Противостояние со степняками и княжескими войсками оказалось гораздо сильнее и опаснее, чем ему казалось раньше.

Они расселись за столом у летней кухни, и Беломир уже собрался ставить чайник, когда выскочившая из дома Дамира отогнала его от печки и принялась шустрить так, что парень только глазами хлопал. Но как оказалось, делалось это не просто так. Слух о том, что казаки планируют отправиться на торг, уже успел разлететься по станице, и бывшая амазонка настроилась ехать с ними.

Понимая, что женщине просто скучно, Беломир и не подумал возражать. Так что вопрос о поездке решился просто и быстро, после чего казаки снова вернулись к делам насущным. Отдавая должное роскошному пирогу с ягодой, Елисей озадачил парня следующим вопросом:

– Друже, а коль привезу тебе пару казаков, обучишь их, как правильно зелье делать?

– А прежде кто его вам делал? – не понял Беломир.

– Так сами и делали, да только выходит у них не так, чтобы и добре. Пыль одна, заместо зелья.

– А чего раньше-то молчал? – возмутился Беломир.

– Да прежде думал, и тем управимся, а оно не особо выходит, – смутился казак. – Нет, стрелять твои тюфяки стреляют, не поспоришь. Да только не так добре, как у вас тут.

– Так потому и не стреляют, что зелье паршивое, – фыркнул парень. – Привози, научу, – вздохнул он, понимая, что отказаться нет никакой возможности. – Но теперь уж после торга.

– Оно понятно, – закивал Елисей. – Завтра обратно к себе поедем, а после торга сам их привезу.

История с экзаменом для молодых казачков, что учились у Елисея приёмам рукопашного боя, пролетела словно фоном. Уж слишком много всего за это время серьёзного и опасного случилось. Так что проверял парней Беломир между делом. Проведя пару схваток и понаблюдав, как они действуют друг против друга, парень внёс нужные поправки и заодно убедил всю эту команду, что рукопашный бой это совсем не пляска на праздник.

Вооружённые самым разным оружием казачки отлетали от него, словно мячики от стены. Поваляв всё это воинство в пыли, Беломир объяснил им их ошибки, и теперь Елисей собирался вести их обратно. К слову, после тех схваток казаки всерьёз озадачились и принялись тренироваться с ещё большим энтузиазмом. Но тут парень их отлично понимал. Одно дело, слышать, что кто-то где-то так умеет, и совсем другое, увидеть это своими глазами и испытать на собственной шкуре.

В общем, ранним утром, проводив в дорогу соседей, Беломир вернулся домой и принялся готовиться к поездке на торг. Дело это серьёзное, а потому подготовки требовало. Старательно осмотрев бричку, парень смазал ступицы и принялся проверять сбрую. Благо всё изначально было разложено и развешано в определённом порядке, так что ничего искать и занимать не требовалось. За этим занятием и застала его Дамира, пришедшая звать парня ужинать.

Убедившись, что тут тоже всё в порядке, Беломир вымыл руки в бочке для полива огорода и отправился в дом. Отдав должное искусству кулинарии женщины, он с удовольствием запивал ужин чаем, когда Дамира, присев к столу, тихо спросила:

– Беломир, а что у тебя с Радмилой случилось?

– Ничего не случилось, – чуть скривившись, вздохнул парень. – Она, похоже, и сама не знает, чего хочет. Я и слова ей худого не сказал, а она фыркает, словно кобыла, которой под хвост колючку сунули.

– То не на тебя, – понимающе усмехнулась женщина. – Страшно ей.

– С чего? – растерялся Беломир. – Вроде никто ей ничего дурного не желает. Живёт, как самой нравится. Так чего бояться?

– Прежде за ней род стоял. Батька, который враз сотню воев на выручку послать мог. А теперь и вовсе нет никого. Вот и опаску имеет. Теперь-то, окромя Елисея, за неё и слово замолвить некому.

– А я тут с какого боку? – не понял парень. – Я вроде к ней завсегда с добром. Да и перед Елисеем за обиду ей ответ держать серьёзный придётся. Как ни крути, а он мне побратим, по службе воинской. Уж тут я никак опозориться не могу.

– Так-то оно так, да только всё одно Елисей это не батька родный, – развела Дамира руками.

– Так сгинул батька её. Не вернуть уж. И что ж теперь, так и будет на всех словно собака цепная бросаться? Что ж тогда за жизнь получится?

– Говорила я ей. Да только враз от такого страху не избавишься, – вздохнула женщина и, махнув рукой, принялась убирать со стола.

* * *

Казачий караван не спеша выкатился на торговый луг, и станичники привычно свернули вправо, направляясь на своё обычное место. Приезжая на торг, казаки всегда становились тут. Согнав телеги и дроги в большой круг, бойцы тут же принялись разбивать бивак. Беломир, передав свои дроги Векше, пристегнул к поясу шашку и, разминая шею, двинулся по наружной стороне, вокруг лагеря. Правила правилами, а знать, кто в этот раз сюда явился, было нужно.

Кузнец, зная, что Беломир приметит любого врага быстрее казаков, сам едва не выпихнул его в этот обход. Хоть и не бегали казаки от драки, а влезать во всякие свары на пустом месте никому не хотелось. Обойдя телеги, парень вернулся в лагерь и, присев к костру, на котором уже кипятилась вода для чая, только махнул рукой, приметив направленные на него вопросительные взгляды: