Родовое гнездо

– Ему вои добрые нужны, из тех, что старой крови. Так что совета спросить не лишне будет. Я так мыслю, – на всякий случай добавил Беломир.

– Мыслишь, на капище идти надобно? – подумав, уточнил Елисей.

– Ну, хуже точно не станет, – развёл парень руками.

– Кудой это вы собрались вдруг? – с ходу спросила Дамира, подавая на стол посуду и успев перехватить обрывки последних фраз.

– На капище. Батюшке поклонимся, – вздохнул Елисей. – Беда у меня с бабой моей. В тягости, и всё болеет. Повитухи ничего толком сказать не могут. Вот и решили… – он замолчал, катнув желваки на скулах.

– Дозволите с вами сходить, – помолчав, неожиданно спросила Дамира.

– Ты ж Матери кланяешься, – растерялся Беломир.

– Кланяюсь. Да только капища её нет более. Поклонюсь батюшке вашему, глядишь, он ей передаст, – дрогнувшим голосом тихо ответила женщина.

– Пошли, – коротко кивнул Беломир, чуть пожав плечами.

Елисей только кивнул, явно не видя причины отказывать. Перун – бог воинов, и Дамира, будучи в недалёком прошлом амазонкой, вполне могла войти на его капище. Как ни крути, а племя это было племенем воинов.

– Когда пойдём? – деловито уточнила женщина.

– А вот завтра поутру и сходим, – помолчав, решительно высказался Елисей.

– Добре. Я тогда сейчас баню затоплю. В такое место с чистым телом ходить надобно, – кивнув, заявила Дамира, разливая чай.

Казаки отдали должное искусству женщины, уничтожив поданный ею пирог с ягодой. Глядя на них, Дамира только с довольным видом улыбалась. Ей, как хозяйке, явно было приятно, что её старания оценены по достоинству. Наевшись, Елисей сыто вздохнул и, попивая чай, с улыбкой проворчал:

– Ты и вправду мастерица, Дамира. В прошлый раз не так вкусно было. А тут язык проглотишь.

– На здоровьичко, – улыбнулась женщина в ответ.

Пока они насыщались, она успела затопить баню. Воду туда Беломир натаскал заранее, так что оставалось только растопить печь и запарить веник. Благо баню парень построил белую, и следить за топкой постоянно не было никакой необходимости. Убедившись, что баня протопилась, она вынесла из дома куски чистой холстины и свежее исподнее для парня и отправила мужчин мыться.

Напарившись, казаки вернулись к столу, и Дамира поспешила в баню, оставив их не спеша попивать чай и беседовать. С удовольствием потянувшись, Елисей окинул подворье внимательным взглядом и, покачав головой, удивлённо спросил:

– А чего у тебя, друже, окромя коней, даже мыши во дворе не имеется? Твой же дом. Неужто у вас там даже репы не сажали?

– Сажали, да только я к тому никакого касательства не имел, – отмахнулся парень. – Я ж едва толком ходить начал, как меня искусству воинскому учить принялись. Не до того было, – пояснил он, при этом почти не соврав.

Драться ему приходилось с самого детства. Жизнь в приюте совсем не сахар, и то, что происходит в спальнях по ночам, не было известно даже самым лучшим воспитателям. Увы, но так называемые блатные понятия проникали в приют помимо них. Где старшие подростки набирались этой гадости, можно было только гадать, но драться Беломир начал и вправду рано. Как и учиться делать это всерьёз, а не просто до первой крови.

– А Дамира что же, так и не решила себе свой дом ставить? – чуть кивнув, тихо поинтересовался казак.

– Молчит покуда. Ну да мне так и лучше. Хоть одна живая душа рядом, – отмахнулся парень. – Всё одно я домой только ночевать прихожу. То в поле с кем из вас, а то в кузне, задумки свои делаю. Куда мне тут ещё худобу какую заводить? Коней вон в огород выпустил и пусть пасутся. Главное, не забыть ворота на улицу закрыть. Не то по станице разбредутся, – грустно усмехнулся он.

– Баяли ведь тебе, женись, – фыркнул Елисей.

– Угу, Радмила твоя то фыркает, что та кобыла, а то лается, словно сука цепная, – возмущённо отозвался парень. – Что ж прикажешь мне, драться с ней? Так ведь зашибу. Сам знаешь, я в драке края не вижу. Стукну раз, и всё.

– Да уж, с тобой драться, самому себе смерти искать, – понимающе усмехнулся Елисей. – Добре, побаю с ней, даст род, разберусь, с чего она на тебя злиться стала.

– Ага, поймёшь их, как же, – фыркнул парень, возмущённо дёргая себя за хвост волос.

После бани он расчесал свою гриву костяным гребнем, давая ей высохнуть, а после снова увязал в хвост на затылке. Эта причёска уж стала чем-то вроде его визитной карточки. Описывая кому-то парня, казаки особо подчёркивали эту его особенность. А после той байки, что он рассказал про вызов врагу, ему и не состричь их стало. Даже после схватки с барсом никому и в голову не пришло состричь или ещё как-то изменить ему причёску.

Дамира вернулась из бани и, присев к столу, отдала должное своему пирогу. Наблюдая за ней краем глаза, Беломир вдруг понял, что женщина и не думает себя как-то ограничивать в еде. И при этом продолжает оставаться стройной и подтянутой. Впрочем, при её образе жизни, а точнее говоря, в местных реалиях, это было не удивительно. Тяжёлый физический труд и постоянные тренировки делали своё дело.

Даже переселившись в казачью станицу и взяв на себя все заботы по хозяйству в доме парня, женщина продолжала оставаться воином. Той самой воеводой амазонского воинства. Так что с мечом она упражнялась регулярно. Остыв после бани и поболтав ни о чём, они разошлись спать. На улице уже начало смеркаться. Поднялся Беломир с первыми лучами солнца. В эту ночь ему пришлось ночевать одному, так что выспался он отлично.

Тихо выйдя во двор, парень быстро привёл себя в порядок и, затопив уличную печь, принялся разминаться. Раны ранами, а тренировок забрасывать нельзя. За этим занятием его и застал вышедший из дома казак. Увидев, чем Беломир занят, Елисей одобрительно кивнул и, пробежавшись до «скворечника» за домом, присоединился к тренировке. Они уже смывали с себя пот после занятия, когда из дома, сладко зевая, вышла женщина. Окинув казаков ироничным взглядом, Дамира не удержалась, негромко проворчав:

– От ведь порода волчья. Кормишь их, кормишь, а они всё одно поджарые, словно и не едят вовсе.

– Муж истинный должен быть зол, могуч и вонюч, – не удержавшись, отозвался Беломир, вызвав звонкий смех всех собравшихся.

– Ой, уморил, – стонала Дамира, плюхнувшись на ступени крыльца. – И откель только ты все свои шутки берёшь?

– И в наших местах скоморохи бывали, – отмахнулся парень, снимая с печи вскипевший чайник.