Страница 20 из 79
Больше всего его удивлял тот факт, что женщина, едва выйдя из дома, тут же превращалась всё в ту же привычную амазонку. Упрямую, ехидную, с гордым и вспыльчивым нравом, готовую в любой момент ответить любому противнику словом или ударом. Получив в руки набор метательных ножей, Дамира часами пропадала на заднем дворе, тренируясь правильно использовать их. Зачем ей это было нужно, Беломир не понимал, но возражать даже не пытался. Хочет, и ладно. Пусть учится.
Он и сам не очень представлял, что из всего этого получится. Серьёзного опыта в подобных делах у него никогда не было, так что парень в очередной раз решил плыть по течению. Ведь, с одной стороны, ему и вправду очень хотелось иметь свою семью, а с другой – он панически боялся заводить её. Просто не понимал, как это – долгие годы жить рядом с одним и тем же человеком. И от этого знания настроение у парня резко падало ниже плинтуса.
Неприятно осознавать, что чего-то очень боишься. Но врать самому себе ещё глупее. Эту истину Беломир осознал ещё в приюте. К тому же Дамира ему нравилась, как хозяйка в доме и любовница, но жить с ней вечно он не собирался. А вот Радмила вызывала совсем другие чувства. За ней хотелось ухаживать, защищать и просто разговаривать. Что это такое, он не понимал, но в чувствах своих копался старательно, пытаясь разложить всё по полочкам. Ну, как получится.
Закончив сверловку, он зажал получившуюся лерку в тиски и, взяв тонкий напильник, принялся осторожно стачивать фаски. Глядя на его работу, Векша удивлённо хмыкнул и, не удержавшись, проворчал, опуская в масло очередную подкову:
– Ты и вправду, друже, словно златокузнец настоящий. Работу тонкую делаешь так, что и посмотреть приятно.
– Так для себя делаю, а не для дяди, – усмехнулся парень в ответ, продолжая орудовать напильником. – Нам с тобой после ещё маленькие напильники сделать надобно будет, – добавил он, мрачно посмотрев на инструмент в руках.
– Куда уж меньше-то? – удивился кузнец.
– Вот такой длины и вот такой ширины. И все они разного вида. Есть плоские, есть треугольные, а есть ещё и полукруглые. Но насечки на них должны быть тоненькие, чтобы на ощупь были, словно чуть шершавые.
– Это чем же такое делают? – озадачился кузнец.
– Подумать придётся, – вздохнул Беломир, признавая его правоту.
– Погоди. Ты рассказываешь про них так, словно в руках держал, а как их сделать, не ведаешь? – удивился Векша.
– Я, друже, много чего видел, но это ж не значит, что обо всём ведаю, как оно делалось, – развёл парень руками. – Мы с тобой вон шёлк пользуем, а как его делают, и подумать не можем. Знаю только, что его от какой-то бабочки берут, пока она ещё гусеницей ползает. А как, чего, и помыслить не могу, – привёл первый пришедший на ум пример.
– А и верно, – удивлённо протянул кузнец. – И как тогда те напильники твои делать станем?
– Пробовать станем, – чуть подумав, пожал Беломир плечами. – Благо железа на них не много потребно… У нас булата обрезков много осталось? – вдруг уточнил он, уловив мысль.
– Есть покуда, – насторожился кузнец. – Чего задумал? – потребовал он ответа.
– С торга вернёшься, станем с тех обрезков узкие лезвия ковать. А после теми лезвиями, в одну стопку их собрав, нарезы набивать.
– От ведь удумал, – покрутил головой Векша, явно пытаясь представить, как оно всё будет на самом деле.
Чуть улыбнувшись, Беломир отложил готовую лерку в ящик с другими заготовками и, сняв с полки лист пергамента и карандаш, принялся рисовать. Закончив, он протянул рисунок приятелю, попутно поясняя:
– Лезвия те толщиной с волос должны быть. И чтобы от удара не сломались, мы их в одну стопку соберём. Так они друг дружку держать станут. А когда нарезы набьём, ты тот напильник уже в горне калить станешь.
– Оно понятно. Без закалки это баловство получится, а не инструмент, – кивнул кузнец, не отрывая от рисунка взгляда. – Ох, и повозимся, – вдруг вздохнул он.
– Ты ж вроде сам задачек хитрых просил? – насторожился Беломир, удивлённо глядя на приятеля. – Случилось чего, друже? Что не так?
– Верея у меня на сносях. Со дня на день родит, – смутился Векша.
– Знаю, и чего? – снова не понял парень. – Как это дела нашего касаемо? Иль ты решил, что лучше бабы с дитём управишься?
– Не в том дело, – отмахнулся кузнец. – Помогать ей надобно будет. Первое дитя, сама может и не управиться.
«Или я дурак, или лыжи не едут», – проворчал про себя парень, растерянно хлопая глазами.
– Ты чем ей помогать собрался? – взяв себя в руки, уточнил он. – Я б понял, скажи ты, что станешь сам в огороде ковыряться. Но с дитём-то куда? Ты на лапы свои глянь.
– Не разумеешь ты меня, друже, – насупившись, вздохнул кузнец. – Я ж тебе сказывал, что и прежде женат был, и что дитё у нас было.
– Помню. Девка, Лада. Я тебе нашу Ладушку потому и отдал.
– Вот. Я ведь думал, что больше уж никогда своих детей не будет. Потому и Ладушку у тебя просил. А тут счастье такое. Вот женишься, тогда сам всё уразумеешь, – сумбурно пояснил Векша, почему-то пряча глаза.
– Ладно, друже. Пусть идёт, как идёт. После видно будет, – вздохнул в ответ Беломир, решив не нагнетать обстановку раньше времени. – Я хоть сам-то сюда приходить смогу? – на всякий случай уточнил он, чувствуя, как настроение снова уходит в минус.
– Род с тобой, брате, – всполошился кузнец. – Ты тут завсегда бывать можешь. То ж не просто кузня моя. То ж ещё и мастерская твоя.
– Благодарствую, – грустно улыбнулся парень, направляясь к ведру с водой.
Отмыв руки, он накинул на себя свою кожаную безрукавку и, попрощавшись, отправился домой. От случившегося разговора на душе появился какой-то неприятный осадок. Что именно ему так не понравилось, Беломир и сам не очень понимал, но чувствовал, что что-то пошло не так. Дома, не застав Дамиру, он сам растопил летнюю печь и, поставив на неё чайник, уселся за стол.
В таком состоянии его и нашёл Григорий. Переступив тын, казак с улыбкой поздоровался и, выложив на стол какой-то свёрток, спросил, разглядев мрачную физиономию парня:
– Стряслось чего, друже? На тебя глянешь, и самому удавиться охота.
– Да разговор с Векшей какой-то дурной получился, – нехотя признался парень, махнув рукой.
– Нашёл с чего сердце рвать, – фыркнул казак. – Векша твой тот ещё говорун. Такого скажет, что не враз и разберёшь, то ли похвалил, а то ли послал куда. Уладится, – заверил он, распуская завязки на своём свёртке. – Ты лучше сюда глянь.