Родовое гнездо

– У горцев замятня какая-то начинается, – негромко отозвался казак. – Вот и думаю, самому туда идти или тебя с собой звать.

– Тяжко одному придётся, – помолчав, проворчал Беломир.

Фраза эта прозвучала после того, как он вспомнил, что охотиться характерникам после оборота нельзя. Все действия в ином теле они могли проводить только голодными или питаясь человеческой пищей. Откуда взялось такое ограничение, Беломир не понимал, но рациональное зерно в этом имелось. Что ни говори, а животное начало в человеке гораздо сильнее, чем принято считать. Так что, поддавшись инстинктам, человек вполне может оказаться по ту сторону нормальной жизни.

Механики всего этого действа Беломир так и не смог постичь, но именно это ограничение неожиданно для себя принял и понял. Во всяком случае, ему хотелось так думать. Услышав его слова, Григорий только понимающе кивнул, признавая его правоту.

– Далеко идти надобно? – помолчав, уточнил парень.

– Вёрст тридцать в горы, – вздохнул казак.

– Это по тропам, или если напрямки брать?

– По тропам.

– Место, подходящее для лагеря, искать надобно, – помолчав, задумчиво протянул Беломир. – Из лагеря тебе всяко легче будет до места добегать. К тому же, вернувшись, сможешь даже без оборота силу поправить. Только еды с собой поболе взять надобно будет.

– Еды я вам наготовлю, носить устанете, – неожиданно пообещала Дамира, внимательно слушавшая их разговор.

– Ну, тогда и спорить не о чем. Вместе пойдём, – решительно закруглил парень разговор. – До места верхами, с одной заводной лошадью, а после ты уж сам как-нибудь. Главное, ухоронку добрую найти.

– Найдём. Благодарствуй, брате, – улыбнулся казак, склоняя голову.

* * *

Шагая по узкой, едва заметной тропе, Беломир уже раз двадцать успел проклясть и горы, и эту затею, но продолжал осторожно переставлять ноги, следя, чтобы увязанные в цуг лошади двигались следом, а главное, не вздумали взбрыкнуть или ещё как-то нарушить хрупкое равновесие. Шедший первым Серко двигался так, словно шагал не по узенькому карнизу, а по обычной звериной тропе в лесу.

Уже в сумерках, свернув в какую-то узенькую щель, он вывел караван на небольшую площадку и, остановившись, негромко объявил:

– Всё, друже. Отсель сам бегать стану. Дрова вон туда сложи, а костёр вот туточки раскладывай, чтоб из-за поворота не видать было, – принялся пояснять он, указывая руками в нужные места.

– Передохнёшь или сразу пойдёшь? – кивнув, осведомился парень, начиная разгружать коней.

В этом ущелье им предстояло простоять как минимум неделю, а значит, нужно было как следует обустроить бивак. Григорию предстояло серьёзное испытание сил и умений. До места, где у горцев заваривалась какая-то каша, ему предстояло пробежать по горным тропам километров двадцать. Ближе им с таким караваном было просто не подобраться. Горы – это не степь и, тем более, не лес. Тут так просто не спрячешься. Поэтому казаку требовалось безопасное место, где характерник мог бы передохнуть и спокойно поесть.

– Нет. Передохнуть малость потребно, – подумав, мотнул казак головой. – Грядущей ночью уйду, – решил он, доставая из поклажи кожаные вёдра и направляясь к крошечному родничку, сбегавшему по почти отвесной скале и уходившему куда-то в камень.

В этот поход напарники собирались серьёзно. С собой пришлось везти всё. От готовой пищи и до дров. Ночи в горах холодные, так что для спокойной ночёвки развести костерок, пусть даже маленький, будет совсем не лишним. На этот выход казаки брали с собой только холодное оружие. Использовать в горах свою грохоталку Беломир просто не рискнул. Любой выстрел сразу бы объявил горцам, что тут появились чужаки. Так что пришлось обходиться только белым оружием.

Отерев коней и дав им как следует остыть, Беломир накрыл им спины попонами и принялся разводить костёр. Поить лошадей ледяной водой из родника он не собирался. Требовалось развести её горячей хоть немного. Так что вскоре над костром весело булькал походный чайник. Напоив коней, парень снова подвесил чайник над огнём и, раскатав кошму, уселся на седло. Григорий тем временем уже успел нарезать прихваченные из дому продукты и, весело усмехнувшись, пригласил:

– Бери, друже. Звёздочка моя с Дамирой спроворили. Старались.

– А то я не знаю, – тихо рассмеялся Беломир, запуская зубы в пирог с мясом. – Они со своей стряпнёй едва мне всю хату не спалили. Самого из дому выгнали, чтобы под ногами не мешался.

– Да уж, разошлись бабы, – смущённо усмехнулся казак.

– Да и ладно. Зато вкусно всё, – отмахнулся парень, уничтожая пирог со скоростью шредера, режущего бумагу. – Ты лучше скажи, что горцы там затеять могут? Промеж себя они воюют, про то слыхал. А что супротив нас удумать могут?

– Ежели только набег большой, – помолчав, задумчиво высказался Григорий. – Их османы на нас науськивают, как тех псов на охоте. Да и сами они полоном разжиться не прочь.

– Самим иной раз жрать нечего, а всё туда же. Рабов держать, – презрительно фыркнул Беломир.

– Так простые горцы рабов и не держат. Это ежели только кто из главных у них, – коротко пояснил казак.

– Оно понятно. Власть спокойно спать не даёт, – зло усмехнулся парень.

Разговор увял. Оба разведчика отлично понимали, что догадки строить можно до бесконечности, но без реальных исходных данных они так и останутся фантазиями. Поужинав, бойцы в четыре руки прибрались, и Григорий, бросив в небо короткий взгляд, тихо вздохнул:

– Давай спать ложиться.

– Караулить станем? – на всякий случай уточнил Беломир.

– Пустое. Пока я тут, никто подойти не сможет. А вот как уйду, тебе осторожным быть надобно. Кони в таком месте не всегда ворога учуять могут.

– Добро. Запомню, – кивнул парень, перекладывая седло и раскатывая бурку.

Проснулся он от яркого солнечного луча, осветившего ему глаза. Мотнув головой, Беломир перекатился на бок и, быстро осмотревшись, нашёл взглядом напарника. Гриша уже успел развести костёр и подвесить над ним чайник. Привычно намотав портянки, парень обулся и, отчаянно зевая, направился к роднику. Умывшись и оправившись, он вернулся к костру и, с благодарным кивком приняв у казака кружку с чаем, тихо спросил:

– Знаешь, в какой стороне горцы сбор устроили?

– Сам глянуть хочешь, – понимающе кивнул казак. – Ось тудой, – махнул он рукой в нужном направлении. – Только что ты там увидишь? Горцы ж не степняки. На улице баять не станут. В сакле какой засядут.