Страница 9 из 90
Я криво усмехнулась чужому неприветливому потолку. В тот раз потолок тоже был незнакомый. Хоть и несоизмеримо богаче нынешнего: его украшала лепнина и позолота, из центра вырастала роскошная кованая люстра с тонной хрустальных висюлек. Но результат был один: и там, и здесь я была чужой.
С усилием отмахнувшись от неприятных воспоминаний, я выбралась из-под одеяла. И сразу же невольно съежилась: в помещении холод стоял почти как на улице.
Пока я валялась в кровати, за окном окончательно стемнело. Стуча зубами от холода, я торопливо пересекла комнату, щелкнула пальцами, вызывая крохотный светлячок, и в его свете обнаружила, что камин прогорел, больше дров нет, да и сама топка не чищена. Это оказалось крайне неприятным сюрпризом. За неполную минуту, что у меня ушла на подъем и проход к камину, тело успело натуральным образом закоченеть. Вдобавок по ногам из дымохода гулял ледяной сквозняк. Но выбора у меня не было: бросившись к стулу, на котором высилась горка моей одежды, принялась торопливо натягивать на себя прогулочное платье, потом уже чулки и сапожки. Застегивая трясущимися от холода пальцами застежки, с неудовольствием размышляла о том, что, собираясь бежать на север, не подумала о том, что мой гардероб совершенно неприспособлен к местной погоде. Пока ехала в карете с жаровней, холод удавалось терпеть. А что теперь? Кроме этого платья, у меня есть еще одно прогулочное, более богатое, с роскошной меховой отделкой, подаренное навязанным семьей женихом, и которое я не постеснялась забрать с собой. И увы, оно было еще менее утепленным, чем это, дорожное. Я поджала губы. Вот и первая неразрешимая для меня проблема: как добыть в военной крепости на границе теплую одежду, не имея на нее денег?
Я застыла посреди комнаты, обхватив себя руками, и невольно хмыкнула. Забавно: пережить магическое истощение, местный лазарет, выбор между жизнью и смертью — и споткнуться о такую приземленную, почти смешную вещь как холод.
Но смеяться не хотелось.
Воздух в комнате казался неподвижным и ледяным, будто камень вокруг за день успел вытянуть из него все тепло. Мелко дрожа всем телом, я втянула голову в плечи и еще раз огляделась, словно надеясь, что за время моего сна здесь могло появиться что-то новое. Плед. Накидка. Забытая кем-то теплая куртка. Чудо. Но чудес не было.
— Ладно… — пробормотала я себе под нос, сама удивившись, насколько хрипло прозвучал голос.
Стоять дальше не имело смысла. Чем дольше я тянула, тем сильнее коченели от холода пальцы, тем явственнее тело напоминало, что резерв пусть и начал восстанавливаться, но до нормального состояния ему еще очень далеко. Я накинула на плечи тонкий платок — жест почти символический, потому что тепла от него не было — и направилась к двери.
Ручка оказалась неожиданно холодной и неприятно скользкой. На миг мелькнула странная мысль: а если не выходить? Остаться здесь, в этой пустой комнате, переждать ночь, зарыться под одеяло и снова провалиться в сон. Но следом пришло другое, куда более настойчивое чувство — тревожное, колючее.
В лазарете были люди. Мои пациенты. И пусть прямо сейчас я им ничем не могла помочь, сам факт, что я где-то рядом, что не исчезла и не сбежала, казался важным. В первую очередь — для меня самой. Да и просто сменить повязки, пусть без магии, тоже нужно. А без меня этого никто не сделает. Я выдохнула и решительно потянула дверь на себя.
Коридор встретил меня сумраком и эхом шагов, словно крепость негромко разговаривала сама с собой. Где-то далеко протяжно скрипнула дверь, звякнул металл, послышались приглушенные голоса. Здесь было холодно, но не так безнадежно, как в комнате: факелы в кольцах на стенах хоть немного, но грели воздух.
Я шла медленно, прислушиваясь к собственному телу. Голова все еще была тяжелой и слегка кружилась, движения и жесты казались неуверенными, будто мир вокруг слегка запаздывал. Но сознание уже работало ясно, цепко, как всегда бывало у меня после бессонных дежурств на Земле.
Теплая одежда, — снова и снова возвращалась мысль. — Мне нужна теплая одежда. И быстро. Не то заболею. А еще еда.
Мда-а-а-а… Денег нет. Торговых рядов — тоже. Зато есть крепость, гарнизон и люди, которым я вчера спасала жизни.
Я невольно усмехнулась. Ничего, Ленка, прорвемся. Кажется, это был мой первый настоящий урок местной реальности: здесь выживали не изяществом и происхождением, а полезностью. И я собиралась доказать этому миру, что сумею выжить и без поддержки местной семьи.
С этой мыслью, немного выпрямив спину и плотнее запахнув тонкий платок, я свернула в сторону лестницы, ведущей к лазарету. Но не успела дойти до поворота, как тишину разрезал резкий, до боли знакомый голос:
— И даже не думай туда соваться, остолоп! — Тильда явно была в ударе. — Я тебе сказала: госпожа целительница спит! И будить ее я не позволю, даже если сам лорд-протектор сюда заявится!
Я невольно остановилась, будто меня за шиворот дернули, и прислушалась. Губы непроизвольно расплылись в улыбке.
— Да мне только спросить… — раздался неуверенный мужской голос, в котором сквозило явное желание отступить, но уже было поздно.
— Спроси у стены! — безапелляционно отрезала Тильда. — Или у своего командира. Или у совести, если вдруг найдешь. А сюда — ни шагу!
Послышалось неловкое сопение, шарканье сапог, приглушенное бормотание. Я представила себе картину почти без усилий: крепкий солдат, привыкший к приказам и строю, и невысокая женщина с руками в боки, перекрывшая ему проход так, будто за спиной у нее не дверь, а последний рубеж обороны.
И все это — ради меня.
Странное, щемящее чувство кольнуло где-то под ребрами. Непривычное. Неловкое. Я не могла вспомнить, когда в последний раз кто-то вот так — без выгоды, без расчета — вставал между мной и миром. От этого в душе разливалось тепло. И решительность любой ценой оправдать доверие этой женщины.
Я сделала шаг вперед, и пол под ногой тихо скрипнул.
— Тильда, — позвала негромко, и собственный голос показался мне слишком слабым для этого коридора. Но меня услышали.
Она обернулась резко, будто ждала удара в спину, и на мгновение застыла, глядя на меня широко распахнутыми глазами.
— Господь Триединый… — выдохнула сокрушенно, а потом тут же вспыхнула: — Госпожа! Да вы что ж… вам же велено отдыхать! Я ж сказала — никого не пускать!
— Я и отдыхала, — честно ответила я и невольно улыбнулась, чувствуя признательность, горячую благодарность. — Спасибо.