Страница 10 из 90
Тильда замялась, будто смутилась и не знала, куда девать руки, но потом вдруг расправила плечи и встала между мной и солдатом с удвоенным рвением, словно защищать меня нужно было даже от моего же появления.
— Вот! — заявила она, ткнув пальцем куда-то в сторону лестницы. — Видите? Жива, цела, но все равно не трогать. А если вы по делу — так приходите позже. Или вообще не приходите.
Солдат покраснел, буркнул что-то вроде извинений и поспешно ретировался, оставив после себя тишину и легкий запах сырой шерсти. Словно большой лохматый пес, поспешно удравший от наседки, защищающей цыпленка. Забавно было наблюдать, как он торопливо улепетывает вниз по лестнице, стуча по камню ступенек каблуками стоптанных сапог.
Я проводила его взглядом, а потом снова посмотрела на Тильду.
— Ты меня сторожишь? — спросила я тихо.
— А как же, — фыркнула она, но в глазах мелькнуло что-то упрямо-теплое. — Кто-то же должен. Вы ж вчера… — она осеклась, махнула рукой. — Ладно. Пойдемте лучше. Вам холодно. Видно же.
И только тут я поняла, что действительно дрожу — но уже не столько от холода. И усилием воли заставила себя расправить плечи. Уверенность, которой так не хватало после пробуждения, вернулась. Если Тильда так яростно отстаивает мой покой, значит, мой ночной «конвейер» в лазарете произвел на крепость гораздо большее впечатление, чем я думала.
— Пойдем, — улыбнулась в ответ. На миг запнулась. Я почему-то точно была уверена в том, что женщину зовут Тильдой. Но как мы знакомились, хоть убей, не могла вспомнить. Наверное, это произошло в горячке оказания помощи раненым.
Мы двинулись по коридору в сторону лестницы. Каменные стены тянули холодом, шаги отдавались гулко, и только присутствие Тильды рядом не давало этому месту снова показаться враждебным.
— Тильда, — нерешительно окликнула я женщину спустя пару шагов, подбирая слова. — Скажи… здесь где-нибудь можно поесть?
Она покосилась на меня так, будто я спросила нечто странное.
— Поесть? — переспросила. И тут же всплеснула натруженными руками: — Госпожа, да вы ж с самого утра ничего не ели! Конечно, можно! Пойдемте, — она уверенно свернула к узкой лестнице. — На кухне сейчас тихо, ужин давно кончился, но для вас еда найдется.
Для вас.
Я уловила это сразу, но не стала заострять внимания. Пока. Сейчас нужно было хотя бы попытаться прояснить еще один острый бытовой вопрос:
— А… одежда? — добавила я, чувствуя, как холод все-таки пробирается под платье. — Мне нужно что-то теплее. Мое… — я запнулась, — не совсем подходит для здешней погоды.
— Это мы тоже решим, — отмахнулась Тильда так, будто речь шла о пустяке. — У нас в крепости не принято, чтобы лекарь мерз. Тем более такой.
Я хотела спросить, какой — но она уже толкнула дверь, ведущую в более теплое помещение, и на меня пахнуло густым, уютным запахом похлебки и хлеба.
На несколько секунд я просто замерла, жадно вдыхая этот запах. Он показался мне безумно вкусным. Намного вкуснее того, что я могла обонять за роскошным столом своего псевдожениха. Тело отозвалось мгновенно — слабостью в коленях и тянущей пустотой в желудке.
— Садитесь, — велела Тильда безапелляционно, подталкивая меня к лавке. — Сейчас принесу.
Я послушно опустилась на указанное место, вдруг осознав, что до этого момента держалась исключительно на упрямстве. Несмотря на продолжительный сон, тело еще не восстановилось.
— Спасибо, — сказала тихо.
Тильда фыркнула, уже снимая с крючка ковш.
— Вот еще. Вы вчера… — она снова осеклась, но на этот раз не отмахнулась. — Вы многих вытащили. Такое не забывают.
Я опустила взгляд на свои руки. Они все еще казались чужими.
— После еды проведешь меня в лазарет, — сказала твердо. — Нужно проверить, как они там.
— Конечно, — кивнула Тильда без тени сомнения, будто другого варианта и не существовало. — Там вас ждут.
Ждут.
Это слово прозвучало неожиданно тяжело. Я глубоко вдохнула и позволила себе поверить: здесь мне есть зачем оставаться. И есть к кому идти.
Похлебка оказалась густой и наваристой. А краюха хлеба к ней — ноздреватой, с отчетливой примесью отрубей. Но мне было плевать. Еда показалась просто божественно-вкусной, и я сама не заметила, как плошка показала дно. Заметив это, Тильда по-матерински мне улыбнулась и поставила передо мной глиняную кружку грубой работы, полную теплого молока:
— У нас тут все по-простому, госпожа, — сообщила она, деловито протирая какой-то холстиной стол, на который попало несколько капель молока. — Даже лорд-протектор ест из одного котла со всеми. Но зато следит, чтобы в крепости всегда было вдоволь запасов, овощи и мука.
Упоминание лорда-протектора испортило мне благостное настроение, воцарившееся с появлением похлебки на столе. Когда я разобралась, что произошло в благородном семействе де Вальер и осознала, что, оставаясь в доме, не сумею отвертеться от свадьбы с мерзким маркизом, я начала планировать побег. И как мне казалось тогда, учла при этом множество факторов. Но того, что начальник крепости примет меня в штыки, предположить не смогла. Впрочем, дело уже сделано, я здесь. А значит, придется отвоевывать свое право остаться в крепости. Доказывать свою профпригодность. Я поморщилась. Надо поторопиться в лазарет, пока туда не наведался этот лорд-протектор и не приказал притащить меня за волосы. С него станется.
Торопливо дохлебав молоко, я решительно встала, стараясь не обращать внимания на протестующие мышцы:
— Я готова, — сообщила Тильде, — пойдем проверять раненных!
Прежде чем мы вышли с кухни, Тильда нырнула в какую-то каморку и вытащила оттуда тяжелую, пахнущую овчиной и старым костром жилетку.
— Наденьте, госпожа. Она Стефана... сына моего, — со смущенной улыбкой протянула она мне одежку. — Велика будет, зато не замерзнете.
Я не стала спорить. Жилетка действительно оказалась огромной: плечи сползали, а подол доставал почти до колен, полностью скрывая изящные линии моего столичного платья. Зато, когда я застегнула грубые пуговицы, по телу наконец-то разлилось благодатное тепло. Оглядев себя, фыркнула: в этом наряде я больше не была похожа на аристократку. Скорее — на странного, маленького, но очень решительного воина. Впрочем, мой нелепый вид не мешал обитателям крепости узнавать меня и низко кланяться, порой, снимая на морозе шапки, когда я шла за Тильдой по двору. От этого мне было неуютно. И я торопилась поскорее добраться до помещения, чтобы укрыться там от чужих взглядов.