Страница 11 из 90
В лазарете нас встретил уже знакомый тяжелый дух: смесь железа, пота и горького вина. Сейчас здесь оставались лишь две женщины из всех, помогавших мне ночью. Помощницы, завидев меня, засуетились, но я видела — они устали, их следовало бы сменить. А я не была уверена, что моя власть простирается так далеко, чтобы командовать, кто, когда и как будет мне помогать.
Молча обведя взглядом убогое помещение, я направилась к лохани, стоящей в углу. Воды в ней было на донышке и та грязная. Я поморщилась:
— Тильда, слей мне!
Кажется, женщины переглянулись. Но мне было плевать на то, что они обо мне думают. С грязными руками в раны лезть нельзя и точка! А потому, вымыв свои руки, я перехватила ковш у ошарашенной Тильды и жестом заставила и ее вымыть руки. И только после этого начала обход.
— Так… — пробормотала я после того, как сняла с раны повязку, наклоняясь ниже и пытаясь выдавить из себя что-то похожее на улыбку. — Давай посмотрим, как ты тут.
Солдат, бородатый мужчина лет сорока навскидку, вымученно мне улыбнулся в ответ. То, что здесь есть проблемы, я поняла сразу, и без магии: губы раненного были сухими и растрескавшимися, а на желтоватой коже скул алели два ярких пятна лихорадочного румянца. И увы, ощущение меня не подвело.
Освобожденная от повязки рана выглядела пугающе. Кожа вокруг шва была темной, припухшей, багровой и горячей — слишком горячей. Внутри нехорошо екнуло.
— Черт… — пробормотала расстроено. — Гиперемия…
Тильда рядом насторожилась.
— Это плохо? — спросила она сразу.
Я едва обратила внимание на ее слова, мысли были заняты тем, что я в данной ситуации могу сделать для спасения бедняги:
— Тут нужен дренаж, иначе дальше будет абсцесс, — и только потом, по странной, звенящей тишине поняла, что сказала.
Тильда моргнула.
— Госпожа… — осторожно начала она. — А это сейчас на каком языке было?
Ну блин!.. Я устало прикрыла глаза на мгновение. Несмотря на все, в особняке де Вальер следить за языком оказалось несоизмеримо проще. А тут почти сразу же прокололась!..
— На неправильном, — призналась честно. — Прости. — Длинно выдохнула и постаралась объяснить проще: — Внутри раны скапливается лишняя, плохая жидкость. Если ее не выпустить, рана начнет гнить изнутри. И тогда этот бедолага не протянет и пары дней. А у меня еще резерв не восстановился, чтобы сделать это магией. Так что… — Я помедлила и кивнула на бедро солдата: — Нужен чистый нож. Очень чистый. И уксусная вода — много.
Тильда даже и не подумала сомневаться в моем распоряжении.
— Сейчас принесу, — пообещала она, уже разворачиваясь.
А я снова посмотрела на рану и тихо буркнула себе под нос:
— Чудес не будет. Только работа, — выдохнула, настраиваясь на предстоящую процедуру.
— Работа? — низкий, вибрирующий голос Райкера Грейвса заставил меня вздрогнуть. — Значит, энтузиазм целительницы из Академии иссяк так же быстро, как и ее магия?
Я резко обернулась. Лорд-протектор стоял в дверях, загораживая проход. В неярком освещении лазарета его фигура казалась еще массивнее. Сегодня на нем не было доспехов — только темная кожаная куртка и высокие сапоги, но от него все равно веяло силой и... жаром. Настоящим физическим теплом, которое я почувствовала даже на расстоянии нескольких шагов.
Он медленно прошел вглубь помещения, его цепкий взгляд скользнул по моей фигуре. Я видела, как он на мгновение задержался на огромной, не по размеру жилетке Стефана, на моих плохо причесанных волосах и бледном лице. За внешний вид неожиданно стало стыдно. Но я забыла про это, услыхав обращенные ко мне слова:
— Я предупреждал, что Север быстро вытряхивает из людей иллюзии, — продолжил он, подходя почти вплотную. — Но даже не предполагал, что с вами все произойдет настолько молниеносно. Оказалось, вам хватило всего одной ночи, чтобы понять: эта крепость — не место для ваших столичных «чудес». Так что, Илена де Вальер? Уже пакуете чемоданы в ожидании кареты? — едко поинтересовался он.
Возможно, виной всему магическое истощение, но я вспыхнула мгновенно, как спичка. Внутри всколыхнулась такая ярость, что даже озноб на мгновение отступил.
— Вы чертовски неосторожны в своих выводах, лорд-протектор, — я сделала шаг ему навстречу, и с удовлетворением замечая, как лорд чуть отшатнулся. — Если вы решили, что фраза о «работе» означает мое поражение, то вы смыслите в медицине еще меньше, чем в гостеприимстве.
Начальнику крепости мои слова не понравились. Сильно. Я заметила, как окаменела линия его челюсти, и ощутила от стоящего почти впритык ко мне мужчины волну колючего, болезненного жара.
— О чем вы? — он опасно прищурился.
— О том, что ваш человек умирает от заражения! — я ткнула пальцем в сторону раненого солдата. — Пока вы рассуждаете о моих иллюзиях, его кровь превращается в яд. И поскольку ваша «щедрая» крепость встретила меня ледяным склепом вместо комнаты, мой резерв за день не восстановился и на четверть. А если бы вы заботились о своих людях так же сильно, как о дисциплине, вы бы знали, что в холоде магические каналы сужаются, и восстановление идет втрое медленнее. Я не могу сотворить чудо и выжечь заразу магией. Поэтому я буду работать руками. Ножом. В холоде.
В воздухе внезапно отчетливо запахло озоном и горячим железом, как бывает за мгновение до удара молнии. Воздух между нами словно наэлектризовался, стал сухим и колючим. На контрасте с моим замерзшим телом это ощущение покалывания на коже было почти болезненным. Будто я с размаху влетела в грозовое облако. На миг стало страшно. Но даже это не смогло меня остановить. Я уже «закусила удила»:
— Если бы в моей спальне не замерзала вода в кувшине, я бы уже напитала его ткани силой, — я продолжала наступать, глядя начальнику крепости прямо в глаза. — Но вы предпочли проверить меня на прочность морозом, вместо того чтобы дать лекарю восстановиться. Так что сейчас вы либо поможете Тильде подготовить воду, либо отойдете и не будете мешать мне исправлять ваши же ошибки в управлении крепостью.
В лазарете повисла такая тишина, что было слышно, как трещит фитиль в лампе. Женщины-помощницы жались к стенам, боясь дохнуть и со священным ужасом глядя на меня. Райкер молчал, и я видела, как в его глазах, прямо напротив моих, вспыхивает и гаснет золото. Он явно не привык, чтобы ему указывали на «некомпетентность», тем более какая-то там пришлая аристократка.
— Вы обвиняете меня в том, что... замерзли? — его голос стал подозрительно тихим и от этого каким-то зловещим.